Что такое "нарушение привязанности" и как у детей из хороших семей возникает госпитализм

Сегодня много мам отыскивают няню чуток ли не с рождения малыша: ежели кооперировать материнство и ответственную работу, без ассистента не обойтись. Еще почаще няня посещает нужна ребенку около года: до ребяческого сада еще далековато, а мать либо «засиделась дома», либо нуждается в заработке. Как указывает опыт, изучая советы по поиску нянь, мамы нередко упускают основное.

Как-то ко мне на консультацию пришел удачный предприниматель. Мы начали обговаривать вопросцы, дотрагивающиеся его компании, но разговор чрезвычайно живо перешел в другое русло: клиент стал жаловаться на трудности с пятилетним отпрыском и произнес, что конкретно они беспокоят его на данный момент больше всего.

Мальчик растет своенравным и неуправляемым, по хоть какому предлогу закатывает истерики. Он непрерывно просит внимания мамы, может начать кусаться, но, добившись собственного, сходу утрачивает энтузиазм, отвергает ее и даже грубиянит. Родители никуда не могут брать его с собой — на людях он ведет себя еще ужаснее. «Чего мы лишь ни делали — и строгостью пробовали, и лаской, а результата — никакого. Нервы у всех на пределе!».

За заключительный год предки не разов обращались к профессионалам. Но заместо точного диагноза и конкретных советов по исцелению им сказали, что у малыша «нарушение привязанности». Папа был не на шуточку раздосадован и расстроен: они с супругой старались как могли, средств не сожалели, а что вышло?

Мама либо няня?

Мы «отмотали пленку» на 5 годов назад и поглядели, как все начиналось.

Когда малыш возник на свет, предки решили, что мать по-прежнему великую часть медли будет проводить в Лондоне, где обучаются старшие дочери, — в этом возрасте им необходимо родительское внимание, — а отпрыск остается в Москве под присмотром проф нянь.

Отбирали их кропотливо, каждую взыскательно инструктировали. Если няня была замечена в каком-то проступке, ее здесь же увольняли. Первую няню уволили за то, что подняла с пола соску и вытерла о фартук — неряха!Вторая имела дерзость брать из холодильника просроченные йогурты: она видела, что их все одинаково выкидывают. Но это увидела охрана, и в итоге няня была изгнана с стыдом: «воровка не может воспитывать нашего ребенка». Третья болтала по телефону, когда пришло время питания; позже она объяснила, что просто не желала будить малыша, ожидала, пока он проснется, но была уволена за пренебрежение своими повинностями.

Так за год у мальчугана сменилось не меньше 10 нянь. Родители из благих побуждений, устремляясь обеспечить младенцу удобство и образцовый уход, оставляли его на попечение чужих жителей нашей планеты, которые к тому же непрерывно изменялись. В этом он ничем не различался от ученика ребяческого дома.

«Стоп!— произнес возмущенный папа. — Какая связь меж детдомовскими сиротами и моим отпрыском, который со всех сторон окружен вниманием?».

Связь есть — в обоих вариантах детки лишены основного. А что для малыша основное?Ответ на этот вопросец стал истинным прорывом, чуток ли не самым означаемым открытием ХХ века в области ребяческой психологии.

Закон Боулби

После Второй мировой войны в Европе осталось чрезвычайно много сирот. Для их стали организовывать дома малыша с превосходным уходом и полноценным кормлением. Казалось бы, что еще необходимо, чтоб детки росли сильными и бодрствующими?Однако почти все из их не доживали до года, нередко недомогали и приметно отставали в физическом и психическом развитии. Состояние детей ухудшалось стремительно: здоровый младенец вдруг утрачивал аппетит, прекращал усмехаться, становился вялым, заторможенным, отрешенным.

Специалисты, занимавшиеся данной неувязкой, направили внимание на опыт 1-го из ребяческих приютов Германии, где работала дивная няня — мы не знаем, как звали эту даму, но она заслуживает того, чтоб войти в историю. Эта чудо-няня умудрялась отдавать к жизни самых хилых, безнадежных деток, про кого разговаривали: «Ну точно не жилец...». Делала она это чрезвычайно просто: привязывала к себе малыша и ни на минутку с ним не расставалась. Работала няня, обедала либо дремала — малыш непрерывно был рядом. Она грела его своим телом, беседовала с ним, пошлепывала, поглаживала, и равномерно ребенок возрождал, наизловещие симптомы пропадали, и малыш шел на поправку.

Наблюдая, как няня выхаживала деток, ученые пришли к выводу, что ребенку малюсенько быть сытым и ухоженным, просто есть, пить, дремать. Ему нужна не стерильность, не покой и надёжная изоляция, а любовь, забота и тепло недалёкого жителя нашей планеты.

В числе первых, кто это сообразил, был британский психиатр и психоаналитик Джон Боулби. Он создал теорию, суть которой в последующем: у малыша есть жизненно главная потребность в привязанности к одному, беспокоящемуся о нем взрослому. Для малыша эта привязанность — эволюционно заложенное условие выживания, его био и психологическая охрана. Смотреть на недалёкого жителя нашей планеты, созидать его усмешку, слышать его глас, ощущать его попечительные руки, ощущать его тепло — это и есть то лекарство, которое вылечивало госпитализм(так окрестили хворь, вызванную разлукой малыша с мамой и присутствием его в ребяческом доме).

За заключительные 50 лет психологи получили массу новейших данных о необыкновенностях развития малыша, но теория привязанности Джона Боулби остается одной из ключевых. Но вот феномен: для почти всех родителей она попрежнему скрыта за семью замками. Посмотрим на ситуацию в обеспеченных семьях: мать непрерывно отсутствует, а няни изменяются одна за иной.

Одни предки увольняют нянь за всякую провинность. Другие упрямо отыскивают «идеальную няню». Эта неизменная «ротация» на данный момент теснее никого не смущает. Так в благоприятной семье ребенок сталкивается с неуввязками детдомовских сирот. Он растет, не имея крепкой привязанности — стабильных, теплых отношений со своим основным взрослым.

Когда недалёкого жителя нашей планеты нет рядом

Что же происходит с ребенком, ежели разлучить его с недалёким взрослым и никак эту утрату не возместить?

В 1969 году английские психоаналитики Джеймс и Джойс Робертсоны сняли документальный кинофильм о полуторагодовалом малыше Джоне, которого на несколько дней пришлось дать в дом малютки. Его мать, с которой он ранее не расставался, обязана была лечь в клинику, чтоб родить второго малыша. Он пробыл в «казенном» учреждении девять дней, и все это время камера фиксировала конфигурации его поведения и настроения.

Из живого, подвижного, радостного малыша Джон перевоплотился в замкнутого и плаксивого. И это невзирая на визиты отца, превосходный уход и доброжелательность воспитательниц, которые всячески старались его успокаивать, но не могли уделять ему все свое время — в группе было еще несколько деток. Когда мать в конце концов возвратилась, Джон не желал идти к ней на руки, вопил и отворачивался.

Психологи нашли, что такое поведение закономерно. Они выделили три стадии ответной реакции малыша на разлуку с недалёким человеком(при этом таковым человеком быть может, очевидно, не совсем лишь мать).

Протест. Малыш старается всеми мощами отдавать маму(няню): вопит, трясется, сбивает кровать. Он живет в неизменном напряжении, не может уснуть, плохо ест, алчно ловит хоть какой-либо звук либо движение, которое разговаривает о возвращении его потерянной мамы. Он всех отклоняет, не воспринимает ничьей поддержки либо роли: ему нужен лишь тот единый человек, к которому он привязался.

Отчаяние. Ребенок начинает привыкать к неимению мамы(няни), уходит в себя, не вступает в контакт. Он смотрится грустным, тихим, отрешенным.

Отчуждение. Малыш как словно смиряется с уходом мамы(няни). Он воспринимает помощь иных, а когда его недалёкий взрослый ворачивается, не проявляет никакой радости — ведет себя с ним, как с чужим.

Если нехорошие переживания затягиваются — разлука продолжается очень длинно не возникает взрослый, способный полноценно заменить маму либо любимую няню, ежели ситуация ухода-возвращения мамы либо смены нянь повторяется опять и опять, малыш закрывается от недалёких отношений — его искренние ресурсы не безмерны. У малыша появляются томные состояния депрессии и госпитализма. Их симптомы подсказывают сильную тоску, какая побеждает взрослого, потерявшего родного жителя нашей планеты.

Младенец еще не может контролировать и регулировать свои эмоции, и они обретают свое выражение на физическом уровне — через тело. Когда малыш довольствуется, его тельце раскрывается, он усмехается, оживленно двигает ручками и ножками. Когда печалится, нервничает либо опасается, тельце сжимается, плечики дрожат, из глаз текут слезы. Если рядом с малышом нет любящего жителя нашей планеты, способного успокоить, утешить, отдавать состояние удобства, ежели ему не хватает нежных, теплых прикосновений, он привыкает находиться в зажатом и напряженном состоянии. Постепенно появляются зоны хронического напряжения, которые сковывают движения, заблокируют эмоции, и, в конце концов, приводят к психосоматическим болезням — желудочно-кишечным расстройствам, бронхиальной астме, нейродермитам и т. д.

Но симптомы госпитализма могут сохраняться и опосля младенческого возраста, не совсем лишь на физиологическом уровне. Ученые пришли к выводу, что все пережитое в ранешном детстве, наши дела со взрослыми, наши привязанности оказывают куда большее воздействие на всю последующую жизнь, чем мы можем себе представить. Раннее разлучение малыша с мамой, недочет чистосердечных, теплых отношений более явно появляются в поведении подрастающих деток и в их отношениях с окружающими. Диагноз «нарушение привязанности» теснее издавна включен в Международную классификацию хворей и в заключительнее время стал, к раскаянию, очень распространенным.

Из книжки "Главный секрет первого года жизни"