Ресурс воскрес! Почему у человечества пока нет ни малейших шансов разбазарить нашу планету

Не верь пессимистам, которые с неясными личиками предсказывают погибель населения земли от истощения ресурсов. Верь журналу-оптимисту, который с веселой обнаженной женщиной на обложке предсказывает появление новейших ресурсов!

Все мы знаем, что современный человек хищнически грабит природу, портит экологию, изменяет климат, уничтожает растения и животных и бездумно расходует ресурсы, с каждый годом превращая больше тропических зарослей, белочек и урана в пакеты с мусором, которые в конце концов и завалят пустыню, некогда былую Землей. Ужасная картина. Хорошо, что абсолютно умопомрачительная.

Да, она кажется абсолютно логичной нам, созданиям, привыкшим жить в критериях постоянной собственной экономии. Нам непрерывно не хватает то средств, то медли, то сил, и заключительный кусочек пиццы со стола утаскивают ранее, чем ты успеешь к нему протиснуться(а взглянув на то, во что перевоплотился кабинет опосля Большого Пиццеедения, ты неминуемо прочувствуешь мощь и неотвратимость всепланетного мусорного апокалипсиса).

Но все дело в том, что Вселенная вообщем и наше обиталище а именно работают несколько по иным правилам. Нам безызвестно, кто все это творил и проектировал, но одно о этом парнишке мы знаем точно: слово «экономия» в его лексиконе не числится. Поэтому наши ужасы о будущих скудных временах в глобальном смысле, мягко разговаривая, не очень оправданны.

Самое основное, что необходимо понять о планете Земля, так это то, что с нее никогда ничего никуда не девается. Законы гравитации — это не миграционный контроль, взяток они не берут, бодаться с ними практически невероятно(это тебе и «Прогресс» с «Протоном-М» подтвердят). Ну превосходно, разов в пару лет нам удается запулить подальше к Марсу какую-нибудь застенчивую железку весом в пару центнеров. А обратно к нам, по данным журнальчика Meteoritics & Planetary Science, в год сыплется до 2–3 миллионов тонн космической пыли(не считая метеоров и остального), которая остается здесь — вновь спасибо гравитации. Кремний и углерод, остальные минералы, сплавы — и все это непрерывным потоком.

А по соседству с нами размещен громадный, безмерный и бесперебойный источник абсолютно безвозмездной энергии, которой хватило бы практически на постоянное насыщение ею тыщ и тыщ таковых планет, как наша. Мы пока не умеем толком применять конкретно солнечную энергию(вот наши клеточки могут, а клеточки брюквы могут это делать еще лучше), потому все еще питаемся консервами из бутылочки — запасами данной энергии в виде нефти, угля либо радиоактивных веществ. Ну, еще у нас маленький прикорм с помощью все той же гравитации, обслуживающей, к примеру, гидроэлектростанции. Но общение с Солнцем у нас по большей доли сводится к тому, что мы от него кремы с фильтром приобретаем.

Но бесспорно, что, когда населению земли приспичит по-настоящему, оно живо сможет отыскать чрезвычайно действенный метод получать и распределять солнечную энергию в огромных размерах. Остроумных проектов множество — от перевоплощения всей пустыни Сахара в солнечную батарею до громадного зеркала в космосе. И это теснее не попросту фантазии, а вполне осваиваемые проекты. Солнечная энергостанция «Айванпа», занимающая 13 квадратных км калифорнийской пустыни Мохава, обкатывает, к примеру, первую технологию. А что дотрагивается второго варианта, то, в принципе, теснее на данный момент можнож было бы начинать устанавливать энергостанции в космосе. В исследовании профессионала по космической энергетике Джона Манкинса(2008)«Солнечная энергия космического базирования» перечислены несколько пт, опосля исполнения которых население земли забудет словосочетание «энергетический кризис».

Решение этих вопросцев, по воззрению профессионала, навряд ли зай­мет больше 2-ух 10-ов лет. Пока же дело тормозит лишь то, что для глобального перехода на новейшие виды энергии придется уж чрезвычайно сильно реформировать все имеющееся творение, все сервисы. И эти конфигурации затронут жизни сотен миллионов жителей нашей планеты, поменяется расклад геополитических сил, что приведет к довольно длительной экономической и иной непостоянности. В итоге все осмысливают, что пора теснее скакать в воду, но пока предпочитают зябко макать в нее кончик ступни.

Так что наша планета являет собой оазис с бесперебойной подачей безвозмездных ресурсов(мы даже не можем их никуда по-настоящему истратить), да еще с халявным электричеством при отключенном счетчике. Алармисты, конечно, могут беспокоиться, ежели им так нравится, но заместо бредятины в стиле «Нефть иссякнет через двести лет!» либо «Запасы воды убавляются!»(куда убавляются?кто ее пьет, а позже не писает?) им стоило бы озаботиться чем-то наиболее реалистичным. Например, брать тезис «Когда все очень превосходно, это как-то подозрительно!» и запугивать народонаселение намеками на то, что безвозмездный сыр посещает лишь в мышеловке, а наша планета, по сути, является громадным кусочком безвозмездного сыра. Бесконечного сыра!Сыра для всех!Ох, не к добру это все.

И да, насчет блондинок, благо некое беспокойство в определенных кругах имется. Светлые волосы и глаза — рецессивный ген. Поэтому, когда темноволосое народонаселение смешивается с блондинами, блондинов и правда визуально становится меньше, потому что потомство почаще показывает доминантные черты — черную расцветку. Но при всем этом сами гены голубоглазости и златовласости не пропадают с горизонта, а спокойно едут в том же генетическом поезде, просто на далеких полках. И у самых чернявых матери с отцом временами будут рождаться детки белокурые, как овечки, ежели в анамнезе родителей скрывались те самые рецессивные гены. На самом деле, ежели бы некие космические лиходеи решили истребить какую-то одну вариацию человеческой раскраски, им намного проще было бы расправиться с брюнетами, потому что с рецессивным геном белокурости с его ниндзя-привычками разобраться практически нереально.

Алармисты, которые в школе продвинулись в исследовании физики и химии далее большинства собственных братьев, класса этак до седьмого, теснее не считают вероятным пугаться того, что население земли истратит всю планету и остается с дыр­кой в космосе. Они нервничают тоньше. «Да, — разговаривают они, — практически мы ничего здесь израсходовать не можем, потому что все здесь же из нас обратно и вываливается. Но в котором виде!Человечество непрерывно перемещает и размешивает элементы таблицы Менделеева, ничего не кладет на свое место, все портит — воду, землю и воздух(а может, и огонь тоже), все забрасывает мусором. Скоро это место станет негодно для проживания. Нечего было запускать мортышку в Храм Природы!»

Причем некие вещи ними говорятся так внушительно, что преобразуются в известную истину назло школьной програмке. Вот, к примеру, все знают, что целофан не разлагается сотки, да что там, тыщи лет. Автор данной статьи тоже это великолепно знал. Ровно до того момента, как приехал осенью на дачу и увидел, что сталось с кусочком толстого целофана, которым он перед отъездом затянул недостроенную беседку. Толстая пленка перевоплотился в истлевшую паутинку. После этого создатель поскреб в затылке и полез глядеть справочники семидесятого года, в каких было верно указано: целофан живо разлагается при прямом контакте с воздухом и солнечным светом. И чем выше температура, тем стремительнее процесс. А лето было чрезвычайно жаркое.

Вот ежели бы таковой справочник был у управляющих экспедиции, исследовавшей «мусорную воронку» в Тихом океане, то не появилось бы звучного конфуза. Экспедицию готовили пару лет, океанологи и экологи планировали многосторонне выучить чудовищную делему мусорных громадных островов, которые создаются пластиком, выкидываемым населением земли в моря и реки. Составив карту течений, сверившись с свидетельствами рыбаков и моряков, экологи снарядили два судна — «Новый горизонт» и «Кансей» — и под прицелом телекамер в августе 2012 года празднично направились отыскивать пути спасения мирового океана от прозрачных, но смертельных гор плавающего мусора. Как выяснилось, океан преотлично разобрался с сиим сам. Потрясенные экологи избороздили рассчитанные точки вдоль и поперек, но, увы, никаких следов пластмассового апокалипсиса найти не смогли. Читать доскональный отчет о странствии «Нового горизонта» и «Кансея» — громадное наслаждение. Если выкинуть все излишнее, то главная мысль будет таковой: «Куда ж он делся-то?Небось, рыбки съели. Заболеют сейчас. Дайте средств — рыбок выручать!»

Нет, целофан и схожие ему пластики, конечно, могут сохраняться столетиями. Но для этого их надлежит прятать от солнца. И от воздуха желанно тоже. А это в океане сделать проблемно.

Вообще, самый обычный метод проверить точность сигнала волнения — поглядеть, кто его издает. Если бы о опасности полиэтиленового нашествия вопили большие химики, был бы повод беспокоиться. Если бы о ужасном ущербе ГМО рапортовали подходящие университеты и генетические лаборатории, стоило бы поискать у себя в зеркале хвост либо жабры. Но ежели SOS раздается от жителей нашей планеты, не имеющих к обговариваемой отрасли настоящего дела либо не заработавших в ней сурового авторитета(а тем наиболее заработавших авторитет легкомысленный), можнож безмятежно пожать плечами и продолжать свое темное дело загубливания планеты.

Мальтузианский ужас о том, что население земли вымрет от голода, потому что земли не хватит на то, чтоб прокормить все увеличивающееся народонаселение, был понятен хоть какому просвещенному обитателю XVIII и даже XIX века. Мало того, что земли не становилось больше, так еще ветхие пашни истощались и требовали громадного количества дефицитных удобрений. А производителей удобрений тоже надобно подкармливать — овсом и сеном. Откуда овес брать?В общем, мы все умрем, бога. После того как сначала XX века химик Фриц Габер выучился запихивать азот из воздуха обратно в землю, острота вопросца поутихла. И все-же понимание того, что здесь, по соседству с тобой, сразу завтракают, чавкая и отдуваясь, еще семь млрд человек, несколько тревожит воображение. Разве Земля рассчитана на такое количество жующих ртов?Прекратите безотлагательно!Что прекратить?Ну, быть и заниматься сексом — точно, а остальное глядим по ситуации...

В действительности же стоимость земли(ежели не считать Манхэттена, Тверской и иных Пикадилли)обрушивается весь заключительный век настолько стремительно, что за нее даже стало безвыгодно воевать. Зеленая революция, поднявшая урожайность культур в 10-ки разов, сама по себе отодвинула конец света, но и посторонние, казалось бы, технологии замечательно поработали на тему прокорма. Не так издавна исследователи с изумлением нашли, что большая часть растений всего лишь несколько процентов питательных веществ берут конкретно из земли, по великому счету растению необходимы лишь свет, воздух и вода, необыкновенно ежели в горшок с гелем ему накапают полпипетки кое-каких минералов. А основную энергию для построения собственного тела растение получает от Солнца(либо его искусственных заменителей). После этого открытия страшилки Мальтуса* конечно удалились на чердак заброшенных идей — по последней мере, у той доли народонаселения, которая смотрит за положением дел в сельскохозяйственной отрасли. Да и у остального народонаселения ужас перед нехваткой товаров вытеснился ужасом перед «отравленной и вредной» едой, которой нас пичкают фашисты от продовольственной промышленности. А тем временем «фашисты» начинают проектировать вот такие примечательные, вполне автоматизированные, энергетически самообслуживаемые агронебоскребы, как, скажем, концепты Dragonfly бельгийца Винсента Каллебо либо шведско-американский Plantagon. На местности площадью в один захудалый крестьянский двор сейчас можнож выстроить штуку, которая будет обеспечивать плодами, злаками, ягодами, овощами, да еще и теплом до сто тыщ человек!А вы разговариваете: новейшие местности, собирание земель...

Да, по вине населения земли некие виды закончили шуршать, плескаться и топать по планете. Додо, скажем, тасманийский волк и стеллерова скотина — это практически стопроцентно наших рук дело. Но можнож поразмыслить, что до нас здесь все виды благоденствовали и процветали. Плодородный слой земли, меж иным, состоит из неисчислимого количества видов, павших в борьбе с природой задолго до того, как 1-ый гомо сапиенс брал в руки камушек потяжелее. Все эти мегалозавры и игуанодоны преотлично совладали с делом вымирания сами. И ежели у додо и волков есть хоть некий шанс на восстановление, то уж никак не средством природы, которая любит создавать и экспериментировать, но еще более любит кидать результаты собственных экспериментов в помойку.

Мы всегда путаем соотношение сил. Нам кажется, что до нашего появления мир был статичен и неподвижен в собственной гармонии, климат, звери, моря и нормы морали были неизменны, а вот пришли мы, все грязнили — и началась досадная движуха, которая мрачно чем кончится. На самом деле природа настолько же статична и прогнозируема, как нездоровой эпилепсией во время успешного припадка, и лишь люди, невозможные консерваторы по природе собственной, пробуют не совсем лишь удержаться на ее взмыленной спине, но еще и сделать вид, что здесь есть какие-то верховодила, нормы и гарантии. И, видимо, мы в конце концов сумеем законсервировать свою реальность, клонировать пропадающих, возвращать утраченных, разов нам так невыносимо иметь дело с исчезновениями и пропажами. Уже на данный момент мы создаем заповедники, ведем репродукционные программы в зоопарках и пытаемся оживлять виды по уцелевшим ДНК. Что-то выходит, что-то пока не чрезвычайно, но дайте нам время — и из каждого кустика в городке на тебя будет таращиться новехонький мегалозавр.

Нет ничего наиболее вредного для природы(ежели допустить, что для природы может существовать само понятие ущерба), чем примитивные нормы хозяйствования. Такого безжалостного и расточительного ликвидирования плодородных почв, лесов, животного и растительного мира, которым занимались наши прородители, ты не встретишь на данный момент практически ни в одном углу планеты. Единственная экологичность праотцов содержалась в том, что они мерли как мухи и потому были до поры до медли малочисленны. Но в целом стратегия выживания первобытных и малоразвитых племен на данный момент выучена довольно превосходно, чтоб осмысливать главной ее принцип: когда все съедим и выжжем здесь — пойдем далее.

Прекрасные обычаи древности превосходно знакомы этнографам. Традиция зажигать степи и леса, чтоб позже кормиться обуглившимися мертвецами животных, к примеру. Традиция распахивать склоны, устраивая оползни, и превращать в пустыни плодородные равнины брутальным земледелием. Полное неимение эмпатии к животным, которые рассматривались необыкновенно как цель, которую необходимо колотить, ежели ее можнож съесть, а если съесть нельзя, то все одинаково колотить — незачем ей здесь скакать. Это с развитием цивилизации начинаются ограничения на отстрел оленей, вылов рыбы и вырубание деревьев. Это теснее беспокоящийся о земле человек начинает выдумывать компосты и мульчирование. Это лишь зоолог XX века при виде редкого животного тянется не за ружьем не за банкой с формалином, а за фотоаппаратом. Нецивилизованный человек истреблял, к примеру, бизонов — это делали жившие в гармонии с природой дикари. В Евразии с бизонами расправились еще кроманьонцы, в Северной Америке это сделали краснокожие, разжившиеся лошадьми. А спасением бизонов как разов занимались детки цивилизации XX века, теснее осознавшие себя не хищниками, не охотниками, не воинами, а творцами и охранителями.

Ими мы, видимо, и являемся по сути собственной, по другому откуда бы взялось такое количество алармистов, настолько отчаянно волнующихся о доле нашей планеты?