Невзирая наперекор! Почему мы сознательно вредим сами себе

Рыба отыскивает где поглубже, а человек — где лучше. Эта старинная поговорка, к раскаянию, верна не постоянно. Наша природа сплошь и рядом принуждает нас делать себе плохо.

Текст: Тата Олейник

Видимо, первым словосочетание «бес противоречия» выдумал создатель известного одноименного рассказа The Imp of the Perverse Эдгар Аллан По, гений неясной мистики. Там герой, отравив дядюшку и овладевав наследством, некое время довольствовался тому, как он гениально все обстряпал, — до тех пор, пока ему в голову не пришла мысль, что изобличить его в злодействе не сумеет никто, ежели лишь он сам о нем никому не скажет. Он ведь не скажет?Он ведь не таковой дурак?Он не желает почувствовать веревку на собственной шейке?Все, природно, заканчивается тем, что герой, воя от переполняющих его страстей, несется на центральную площадь — вопить там, что он убийца. После чего же отправляется, соответственно, на эшафот, так не поняв, для чего же он все это над собой учинил. Какой бес противоречия принудил его совершить тот единый поступок, который совершать было нельзя?

Этот бес знаком каждому из нас. Это он нашептывает нам: а что, занимательно, я почувст­вую, ежели сделаю на данный момент шаг вперед, к пропасти, и упаду?А ежели я скажу собственной любимой, что она тупая уродина, — как поменяется в эту секунду ее личико?А ежели плюнуть в глаза гаишнику?А ежели поймать за усы тигра?А ежели со всей дури долбануть айфон о стену?

Жан-Поль Сартр в автобиографической повести «Слова» вспоминал, как в детстве родные восторгались его безупречным поведением в церкви и дивились, что шестилетний мальчик может так замечательно просидеть всю мессу — бездвижно, с выражением подлинно богобоязненного волнения на личике. Родственники считали, что у их в семье растет будущий епископ, а то и святой. Но малютка Жан-Поль на самом деле находился в эти моменты никак не в религиозном экстазе: он совершал сладострастную борьбу с демоном противоречия. Он с трепетом и восторгом придумывал себе, что будет, ежели он на данный момент снимет брюки, залезет на колонну и сделает пи-пи в кропильницу.

Сладость запретного плода — штука понятная: азарт, с которым человек может преследовать пусть страшную, но вожделенную цель, вполне укладывается в обычную биологическую логику. Но на кой ляд в жителей нашей планеты вживлена система, принуждающая нас время от времени совершать самоубийственные не обещающие ровненьким счетом никакой заслуги поступки?

Назло маме отморожу уши

Особенно превосходно знакомы с демоном противоречия предки малюсеньких деток. В возрасте приблизительно 3-х лет с милыми карапузами чрезвычайно нередко начинает происходить последующая странность: они устремляются совершать конкретно те поступки, которые им воспрещают, а любое изготовленное им предложение встречают криком «не-е-еть!». Так что некие особо разумные предки начинают общаться с малышами зеркальным методом: «Ни в коем случае не смей есть кашу, а позже подойди к этому чайнику, сдерни его с плиты и ошпарься кипяточком, пожалуйста».

Детские психологи издавна считают такое поведение обыденным шагом взросления. Человек, безусловный гений передачи инфы от особи к особи, в главном получает сведения о окружающем мире не из собственного опыта, а от иных жителей нашей планеты. Тот же трехлетка теснее напичкан информацией до предела: он освоил наитруднейшую сигнальную систему, именуемую «язык», он знаком со фактически всеми правилами жизни современного крупного города, он знает, что тигры полосатые, а руки необходимо мыть с мылом... Ему всего три года, а в него теснее впихнули большую часть опыта, нажитого населением земли за фактически все тысячелетия. И в определенный момент он просто начинает проверять эти познания, ибо его собственный опыт чрезвычайно от их отстал; его исследовательские инстинкты — скаутинг — сейчас желают доказательства приобретенной инфы методом проведения негативных опытов. Аксиома «Не надобно плевать в маму кефиром» преобразуется в аксиому, которая просит доказательств, а ребенок, терзаемый демоном противоречия, преобразуется в исчадие ада. К счастью, этот период мятежа проходит приблизительно за год, чтоб возвратиться в подростковом возрасте — правда, теснее в ослабленном виде.

Я тормозил на скользких поворотах

Исследование «необъяснимых аварий» в США, проведенное Федеральной системой учета происшествий при Национальной автодорожной администрации, доказало, что в 5% случаев суровые трагедии такового рода не были вызваны ни сонливостью, ни обмороком водителя, ни отвлекающими событиями на дороге, ни проблемами в каре. Получается, что 5% жителей нашей планеты, влетевших в придорожный столб на скорости 100 км в час, в трезвом разуме и светлом рассудке вдруг в некий момент решили протаранить этот столб. Что примечательно, подавляющая часть водителей, погибших при таковых неясных обстоятельствах, — это мужчины в возрасте от 17 до 35 лет, которые были в машине одни. К таковым случаям осмотрительно используют термин «спонтанное самоубийство». В прямом смысле слова самоубийцами эти водители не являлись, помирать они желали не больше нашего. Но понимание, что одного-единственного движения руки хватит, чтоб обеспечить конец твоей собственной вселенной, может оказаться очень великим обольщением для жителя нашей планеты, которого навестил внезапный бес противоречия.

У взрослых это состояние — внезапное и мощное желание нарушить жесточайшее табу, преступить запрет, сделать то, чего же делать нельзя категорически, — не продолжается так длинно, как у малыша. Чаще всего оно возникает как секундный порыв, сопровождается выбросом адреналина и моментально проходит, оставляя в нас легкое сомнение по предлогу того, что это было. И ежели в этот момент ты не правишь каром либо не стоишь на вершине небоскреба, то ты малюсенько чем рискуешь(желая, когда мы присутствуем в безмятежном и безопасном состоянии, бес противоречия тоже спит в самых скрытых складках нашего подсознания).

Притягательность злобна

Чтобы понять, как работает этот дьявольский механизм, необходимо пристально поглядеть на общую картину того, как живое существо относится к источникам опасности. Существует всего три стратегии, которые можнож применить, встретившись с источником опасности.

Оставаться на своем месте, не делая ровненьким счетом ничего. Так водят себя, к примеру, некие ящерицы, также все животные, которые почитают прикидываться мертвыми. Например, в кататоническое состояние при опасности иногда впадают опоссумы и енотовидные собаки.

Бежать со всех ног. Почти все виды великолепно обладают данной стратегией. Пожалуй, не считая тех, у каких ног нет.

Атаковать источник опасности. Опять-таки на это способны даже самые боязливые и осмотрительные животные. И зайцы, и лани, и мыши могут проявить злость, кинувшись на хищника, заместо того чтоб улепетывать от него.

Человек великолепно обладает этими 3-мя стратегиями. В зависимости от ситуации и собственных свойств мы преотлично можем и столбенеть в ужасе, и спасаться бегством, и рваться в бой будто на брачное ложе, как почитают выражаться стихотворцы.

Поэтому нет ничего дивного в том, что, ужаснувшись, мы можем испытать неудержимое рвение приблизиться к источнику опасности. Удивляет другое: почему иным животным несвойственно кидаться вниз головой с обрыва просто ради энтузиазма — поглядеть, что получится(всяких леммингов в расчет не берем, там работают совершенно другие механизмы). Впрочем, и этому есть изъяснение.

Модельный бизнес

Человеческий ум достаточно ограничен: мы фактически неспособны к вполне самостоятельному творчеству. Что мы непревзойденно умеем, так это сочинять новейшие сборки из теснее имеющихся деталей(так что наше мифологическое сознание постоянно великолепно клепало львов с орлиными крыльями и жителей нашей планеты с телом лошадки, но ни разу не додумалось, к примеру, до кенгуру). Но зато мы чрезвычайно сильны пусть не в демиургическом, но чрезвычайно полезном для проживания навыке моделирования. Вся наша наука, наша литература и живопись, фактически все культурные сферы, не считая, пожалуй, музыки, основаны на том, что мы строим модели. Как поведет себя А, ежели В ее бросит, а мимо проедет объект П — допустим, поезд?При каких критериях крыло сумеет опираться на воздух?Что будет делать Сидор Матрасыч, ежели положить ему на стул клавишу?И это на самом деле круто, потому что, не считая нас, фактически никто на Земле не умеет так проворно отслеживать причинно-следственные связи и предвещать действия. Кроме разве что врановых, которые тоже демонстрируют умение моделировать ситуации и изучить мотивы поведения иных живых существ, но все-же делают это намного ужаснее нас.

Поэтому, ежели мы вернемся на ту самую вершину горы, о которой теснее нередко упоминалось в данной статье, и посадим на нее жителя нашей планеты и собаку, то собака наверное будет вести себя еще разумнее. Пусть она даже инстинктивно напугается при виде пропасти, но, не видя прямого субъекта опасности, она просто постарается отбежать подальше. Человек же, смотря вниз, моментально смоделирует собственный полет с головокружительной вышины, ужасный звук, с которым будут ломаться его кости, горе родных и близких — и ужаснётся намного больше собаки. А потому что инстинкт скаутинга — рвение проверять главную информацию на своем опыте — у нас тоже никто не отменял, то все эти условия сообща могут привести к формированию за его спиной жирнейшего демона противоречия с ногой, занесенной для пинка…

Бес в семейном халатике

Если бы бес противоречия караулил нас лишь в смертельно опасных ситуациях, это было бы еще половина беды. То есть ничего превосходного в том, чтоб хвататься назло всем за оголенный провод либо кусать за грудь неизвестную коллегу в конференц-зале, окончательно, нет, но все-же в таких стрессовых ситуациях прямой инстинкт самосохранения почаще всего выигрывает.

К раскаянию, у этого явления есть и наименее самоубийственные формы, которые мы можем даже не подмечать. Например, шотландский психиатр Рональд Лэйнг считает, что предпосылкой неких необыкновенных девиаций почаще всего стают случайные запреты родителей, которые сверхактивировали таковым образом энтузиазм малыша к самым обыденным вещам. Он, к примеру, нашел, что фактически во всех историях поклонников дамских ног и женской обуви — разновидности фетишистов — имеются эпизоды, когда им сильно влетало за ненароком испорченную во время игры туфлю мамы(реже — старшей сестры). Коллекционируя сейчас украденные у разных дам босоножки, они боятся и желают наказания, желая при всем этом не являются мазохистами в общепринятом значении этого слова. Просто сейчас образ Великой Запретной Туфли, которая может перевоплотить любящую тебя даму в сказочное чудовище, тревожит мифологию их подсознания.

Другой исследователь, Роберт Кастер, южноамериканский психиатр, специализирующийся на вопросцах лудомании — болезненного пристрастия к игре, — поделил привязанность аддиктивных, другими словами зависимых, игроков к игре на три стадии. Первая — стадия выигрышей. Это проявление пыла, свойственного хоть каким животным-собирателям. Когда опосля часа безрассудных ползаний по порожним дуплам в конце концов обнаруживаешь в одном из их жирную личинку, это вызывает чувство гордыни и счастья. Животные-собиратели почитают играться в игры с «призами», и в превосходных зоопарках им не прикладывают пищу в миску, а рассовывают ее маленькими дозами здесь и там по «тайникам».

Такой азарт свойствен всем людям. Но игроки, очень рьяно предающиеся любимому занятию, рано либо поздно понимают его опасность для их денежного и искреннего благоденствия. Большинство из их опосля этого просто, что бы там ни утверждали нравоучительные брошюры, расстаются с данной повадкой, потому что, обжегшись несколько разов, теснее начинают ощущать неприязнь и раздражение при виде зеленоватого сукна либо скачущих помидорок на мониторе автомата.

У меньшинства же опосля этого начинаются две последующие стадии: стадия проигрышей и стадия расстройства. И ту и иную питает как разов бес противоречия, которого создатель и упоминает при разборе этих состояний. Игрок в этих стадиях знает, что его игрушка перевоплотился в порок, он не ожидает от игры радости, он удручен и подавлен, но, как в его кармашках заводится пара монеток, он следует делать плохо себе в наиблежайшее казино, где и изнывает за игрой. Причем выигрыши не приносят ему бывшего ублажения: попав в успешную полосу, он нередко утрачивает на время энтузиазм к игре, она начинает казаться ему скучноватой. И лишь начиная утрачивать средства, он вновь испытывает азарт и необыкновенное неясное наслаждение. Кастер считает, что такие игроки теснее не являются лудоманами в прямом смысле этого слова: игру они употребляют как нечаянно открывшийся им метод медлительно, но правильно истреблять себя, переживая нечто вроде погибели в миниатюре каждый разов, когда их кармашек покидает заключительный грош, который завтра необходимо было истратить на молоко и смурфиков для собственных несчастных детей.

Изгнание демона

Мы бы с наслаждением посоветовали хоть какому, изнуряемому сиим демоном, прохладные обливания, постоянные прогулки, физические упражнения, настоящие семейные дела и здоровый режим дня, будь мы желая бы на мм убеждены в том, что это поможет. Если ты пристально прочитал буквы, написанные выше, то, наверное, и сам сообразил, что это явление — не какая-то нечаянно обретенная пакость, а врожденный элемент твоей личности, невероятный для демонтации даже самым здоровым образом жизни.

Стремление совершать запрещенные и опасные поступки можнож курировать лишь отчаянным здравомыслием, которым не разживешься с поддержкою статей в журнальчиках, даже таковых примечательных, как наш.

Но потому что жанр, в каком мы работаем, подразумевает, что мы обязаны предоставлять какие-то советы, то мы чрезвычайно рекомендуем тебе никогда не пробовать при чистке ушей ватными палочками очень далековато засовывать их в ушную раковину, чтоб нечаянно не ранить барабанную перепонку.

Может, наш совет не очень узко связан с содержимым данной статьи, но зато он вправду работает.

И да, бери пример с Жан-Поля Сартра: до кропильницы он так не добрался.