Любимый актер – о власти, женщинах, режиссуре и о том, как сохранять себя

Среди наших известных сограждан, давших интервью для книжки «Главные верховодила жизни», Олег Табаков, пожалуй, один из самых любимых и влиятельных. Он отвечает на вопросцы, тревожащие сейчас почти всех: как относиться к власти, к собственной стране и к делу, которое у тебя есть в жизни. Олег Табаков — актер театра и кино, преподаватель. Художественный управляющий МХТ им. А.П. Чехова. Основатель, художественный управляющий Театра п/р О. Табакова. Народный артист СССР, лауреат муниципальных премий СССР и РФ. Кавалер ордена «За награды перед Отечеством» I, II и III ступеней, ордена Трудового Красного Знамени, ордена Дружбы народов и иных, лауреат бессчетных кино- и театральных премий. Режиссура портит нрав, потому что это постоянно вождизм. Надо априори быть руководителем. А лидерство соединено с необходимостью угнетения инакомыслия и доказательства собственных необыкновенных прав. Это никогда не привлекало меня до таковой ступени, как актерство. Честно разговаривая, «хвалу и клевету приемлю равнодушно». Но мне в этом смысле легче почти всех, потому что чрезвычайно велика инерция моих ранешних фурроров. Если в стране 140 миллионов, то опасаюсь, что половина, ежели не больше, — моя зрительская аудитория. А это чрезвычайно великий запас прочности. Наша нынешняя всеядность подготавливает нашу завтрашнюю ненужность. Это одна из моих идей, довольно агрессивно сформулированных, которая к нашей профессии чрезвычайно применима. Ничто человеческое мне не чуждо: посещают и сомнения, и опечаль, и горечь от собственных иллюзий. Но утрата иллюзий — это вообщем больной процесс, потому что их наличие все одинаково соединено со способностью увлекаться, влюбляться, обожать. Если это утратится, потеряется смысл. Надо уметь отсекать от себя нехорошее, уметь отвергать плывущие на тебя фекалии, которые день нынешний поставляет в великом количестве. По последней мере сводить это до минимума. Почему-то у нас в стране все лучшее пропадает, пропадает в отличие от Европы, где оберегают и лелеют традиции. Но в актерской профессии при всем отрицательном школу мы не растеряли и пока еще можем сиим гордиться. Это моя земля, это моя страна, и я ее люблю. Дважды америкосы давали мне поменять место жительства, и дважды в жизни я делал выбор. Один разов это было соединено с работой, 2-ой — с дамой, при этом из чрезвычайно известной семьи. Но меня не покупали ни на проф, ни на матримониальные цели. Во взаимоотношениях с хоть какой властью человек моей обслуживающей профессии обязан сохранить себя. Это значит, что необходимо быть тем, кто подсказывает о нравственности, о сострадании, наверняка, обо всем том, что и отделяет жителей нашей планеты необслуживающих от жителей нашей планеты обслуживающих. Меняет ли жителя нашей планеты власть, зависит не от власти, а от того самого жителя нашей планеты. Борис Николаевич Ельцин предлагал мне быть министром культуры, я отговорил его от этого. Потом депутатом, я его и от этого отговорил, изъясняя, что лучше для всех, ежели я буду заниматься своим делом. Не считаю, что творческий человек обязан постоянно находиться в оппозиции к власти. Из живописцев, что были в оппозиции, «иных уж нет, а те далече». Кто-то является гуру в Европе, кто-то — еще где-то. Ну, а здесь-то как быть? Компромиссы — это страшная вещь, я на их никогда не шел. В русском театре было несколько человек, таковых как Георгий Александрович Товстоногов, Юрий Петрович Любимов, Олег Ефремов, которым что-то разрешалось. Они продавливали цензуру силой таланта. С годами я стал психологически устойчивее, другими словами киль, который дозволяет противиться волнам житейского моря, беречь прямой спину не гнуться, окреп. В свои 78 лет я не исчерпал энтузиазма к жизни. Мало того, обостряется восприятие чрезвычайно обычных вещей. Владимир Иванович Немирович-Данченко разговаривал: «На нас жизнь не кончается». Это я могу произнести довольно уверенно, потому что, мысля о собственных воспитанниках, твердо разумею, что российская театральная школа будет существовать и далее. Когда именую кого-либо ином, то вкладываю в это понятие ступень доверия, которую вызывает человек. Отсутствие необходимости изображать что-то. Натуральность и естественность как с одной, так и с иной стороны. То, как люди живы и пробуют понять трудности дня нынешнего, определяется глубиной «человеческого колодца». Поэтому один человек быть может занимателен мне, а иной теснее исчерпан. Если человек не имеет прошедшего, он не имеет грядущего. Так что забывать — это просто неперспективно. У Михаила Аркадьевича Светлова есть выражение: «Дружба — это понятие круглосуточное». Те, у кого эта фраза вызывает хохот, люди обделенные, обездоленные. Это от бедности искреннего «колодца». В женщинах я не приемлю корысть и тупость. Вот это я постоянно исключал из поля зрения. Мозгов у отцов обязано быть больше, а эгоизма меньше. Многое зависит от их искреннего содержания. Никакого сурового конфликта отцов и деток ни у моих отпрыской со мной, ни у меня с родителями никогда не было. У меня посещают секунды счастья. И конкретно потому, что это секунды, ты остро их помнишь и полагаешься, что такое повторится. А ежели бы это было по-другому, оно дешевле стоило бы. Если человек презрительно относится к тому, чего же не осмысливает, для меня он — пошляк. Это неувязка номер один современного сообщества — некоторая защитная стенка, которой окружают себя или по необразованности, или по скудоумию, или от изъяна возможности ощущать. Всегда пробую понять точку зрения собеседника. Возможно, это вытекает из необыкновенностей профессии — до той поры, пока буду осмысливать логику собственного героя, еще имеет смысл заниматься сиим ремеслом. У каждого жителя нашей планеты есть право на свободу волеизъявления и выражения собственных идей. Но это право не обязано нарушать свободу окружающих. Аутоирония — основное качество, которое я оцениваю в сотрудниках. Человек не быть может ироничен в собственный адресок и лишен юмора в адресок окружающих. Нужно уметь получать наслаждение и удовлетворенность от всех сторон жизни. Нет низменных и больших. Это все жизнь!И дается она для того, чтоб жить ее набело. Первоначально набело. Одноразово! Из книжки