- 23-фев-2016, 01:55
Война и мяч: история необычного матча между солдатами враждующих армий
Мысленно странствуя по карте Европы и вспоминая Первую мировую, которая гремела тут 100 годов назад, мы остановились в бельгийском городе Ипр. С ним соединены два действия, которые подходят под категорию «самый». Самое трогательное событие вышло в декабре 1914-го, а самое антигуманное — три года спустя.
Позиции на осень 1914 года
Бельгийский городок Ипр в 60 километрах к юго-западу от Брюгге и близ границы с Францией сейчас населяют всего порядка 35 тысяч человек. В годы Первой мировой войны он был вполне уничтожен и потом отстроен поновой — совместно с городским храмом, старинными домами и прочими своими достопримечательностями. Ипр стал первым в печальном перечне полностью разрушенных войной городов, но опосля Второй мировой сиим он теснее не уникален. Зато его заглавие подсказывает нам о дихлордиэтилсульфиде, либо «горчичном газе» — одном из боевых отравляющих веществ, навсегда вошедшем в историю и учебники по НВП под заглавием «иприт»
Рождественское чудо
Германские и английские бойцы в часы затишья
До появления на исторической сцене иприта еще три года, а накал боев около города Ипр теснее колоссальный. Практически сходу опосля начала Первой мировой войны немецкая армия начала пришествие на Париж через Бельгию. Буквально чудом германцев удалось приостановить в начале сентября 1914 года всего в 40 километрах от столицы Франции во время битвы на реке Марне, куда спасшую положение резервную дивизию успели перебросить из Парижа лишь благодаря 6 соткам парижских такси, безотлагательно мобилизованных для перевозки боец.
Поражение тевтонов в сражении на Марне стало началом контрнаступления войск Антанты, но скоро силы и резервы с обеих сторон исчерпались. Городок Ипр оказался в центре так именуемой Ипрской дуги: с севера, юга и востока его окружали германские войска, но сам Ипр и ближайшие окрестности удерживали бельгийские, французские и английские бойцы. Такое положение дел сохранялось в протяжении 4 лет войны, так что город был практически вполне стерт с лица земли огнем артиллерийских орудий. Первый разов германцы попробовали завладеть Ипр во время сильной наступательной операции во Фландрии. Город заграждал стратегическое направление, оберегая главные французские порты пролива Па-де-Кале. В конце октября 1914 года бельгийцам пришлось даже открыть шлюзы и затопить морской водой низменную местность близ устья реки Изер, чтоб воспрепятствовать наступлению соперника. К 22 ноября битва закончилась с ничейным результатом: прорыв не удался, линия фронта осталась на месте, вот лишь немцы утратили убитыми и ранеными 134 тысячи человек, а такой же печальный счет у Антанты составил около 162 тысяч.
Рождество в окопах под Ипром
Война перешла из маневренной в позиционную стадию. Солдаты зарылись в землю, спрятавшись в глубоких траншеях и блиндажах. Артиллерия высылала им на головы тонны снарядов всех существовавших в то время калибров, атаки позиций соперника заменялись контратаками, и опосля каждой из их на нейтральной полосе и рядах колющейся проволоки оставались сотки убитых и раненых. Существенным стратегическим достижением числилось сейчас смещение полосы фронта на километр, вот лишь платой за такие успехи были тыщи солдатских жизней.
Более 100 тыщ германцев, британцев и французов по всему Западному фронту закончили убивать друг дружку в ту ночь. Военные священники совершали рождественское богослужение
Впрочем, о движении полосы фронта превосходно было рассуждать в теплых и безопасных штабных кабинетах Берлина либо Парижа, а вот в окопах, конкретно отмечавших эту самую линию на местности, настроения были совершенно другими. Чем больше рос счет убитых друзей, тем почаще воины задавались вопросцами: «А ради чего же умер вот этот обычный юноша, с которым еще сейчас днем мы грелись под одной шинелью?Какая ему либо мне нужда лезть в этот ад?»
Неудивительно, что конкретно под Ипром сходственные идеи навещали прикрытые касками головы необыкновенно нередко. Поэтому действия, о которых пойдет речь ниже, можнож считать в некоторой ступени закономерными. 24 декабря 1914 года английские наблюдатели узрели, что немцы устанавливают на брустверы собственных траншей заместо пулеметов… рождественские ели!Конечно, декорации на их ветвях подходили обстановке и не отличались изяществом: там были и сверкающие медные водящие пояски от снарядов, и вырезанные из блеклой бумаги фигуры, и прочая мелочь, что нашлась в скудном солдатском быту. Гирлянды заменили бинты и телеграфные ленты. Но сам факт так не вязался с атмосферой безысходной бойни, царившей тут несколько заключительных месяцев!Вскоре англичане услышали немецкую рождественскую песню Stille Nacht.
Стрелок Королевского гвардейского шотландского пехотного полка Грэхэм Вильямс много позднее вспоминал этот вечер:
Я стоял на стрелковой ступени окопа, смотря на немецкую линию защиты, и думал о том, сколь разительно различается этот святой вечер от тех, что были у меня прежде… Как вдруг вдоль бруствера германских окопов то там, то тут стали появляться огоньки, которые, по всей видимости, исходили от свеч, зажженных на рождественских елках. Свечки пламенели ровно и ярко в тихом и морозном вечернем воздухе. Другие часовые, которые, окончательно, узрели то же самое, кинулись будить дремавших с воплем: «Глянь, что творится!» И в этот момент соперник начал напевать Stille Nacht, heilige Nacht. Фактически в первый разов я услышал тогда этот гимн, который не был у нас так известен. Немцы окончили напевать, а мы мыслили, что обязаны чем-то отвечать. И мы запели псалом First Nowell, а когда завершили, с немецкой стороны раздались дружные аплодисменты, а затем прозвучал очередной любимый германцами рождественский мотив — O Tannenbaum. Кайзеровские бойцы стали выходить к нейтральной полосе с возгласами: «Счастливого Рождества, англичане!» Вместо орудия они несли в руках подарки. Из английских траншей в ответ нестройно зазвучал этот же самый рождественский гимн, лишь теснее на британском языке — Silent Night.
Навстречу безоружным германцам начали выходить на ничейную землю и англичане. Английский офицер вспоминает:
Я выглянул из окопа и увидел 4 германских боец, которые вышли из собственных траншей и направились в нашу сторону. Я приказал двоим из моих жителей нашей планеты встретить «гостей», но без орудия, потому что немцы не были вооружены. Но мои ребята побоялись идти, потому я пошел один. Когда немцы подошли к колючей проволоке, я увидел, что это были трое рядовых и санитар. Один из их по-английски произнес, что они лишь желают поздравить нас с Рождеством. Я спросил, какой указ немцы получили от офицеров, разов отправь в нашу сторону, а они ответили, что никакого указа не было, пошли самовольно. Мы обменялись сигаретами и разошлись. Когда я вернулся на позиции, то увидел, что в наших траншеях никого нет. Оглядевшись, я с удивлением нашел массу из 100–150 британских и немецких боец. Они смеялись и праздновали. Через некое время я заметил 2-ух германских офицеров и через переводчика произнес им, что встречаться надобно на нейтральной полосе и без орудия. Один из недругов признался, что грезит о скором конце войны, и я согласился с ним.
Солдаты обеих армий получили из дома рождественские посылки, так что сейчас они могли поменяться маленькими дарами: в ход отправь продукты, табак, разный алкоголь, даже пуговицы и шляпы. Более 100 тыщ германцев, британцев и французов по всему Западному фронту закончили убивать друг дружку в ту ночь. Прямо меж линий траншей военные священники совершали рождественское богослужение. Вместо органов городских храмов напевали бойцы. Бывшие недруги совместно собирали и хоронили тела убитых, месяцами разлагавшиеся в воронках, совместно совершали отпевания и молебны.
На неких участках фронта перемирие длилось лишь одну ночь, но кое-где длилось недельку, до самого Нового года. Оказалось, что пропагандистские клише стоят совсем недорого: начав общаться, «гансы» и «томми» живо сообразили, что их соперники совершенно не исчадия ада, а такие же бедолаги, как они сами. Ненависть уходила, уступая место дружелюбию оказавшихся в одинаково гадком положении жителей нашей планеты.
После ночных рождественских служб и обмена дарами, теснее в самый день Рождества, чудеса продолжились. Солдаты опять вышли из окопов и, собравшись на нейтральной полосе, стали играться в футбол!Штангами ворот служили воткнутые в землю колья, на которые надели каски. А мячом — самые различные предметы, к примеру банка из-под английской тушенки. В каждой команде могло быть сколь угодно великое количество игроков: верховодила никого особо не тревожили.
Футбол в нейтральной зоне
Об одном таком футбольном сражении вспоминал лейтенант Йоханнес Ниман из германского 133-го Королевского Саксонского полка, сообщивший, что его бойцы выиграли у «томми» из Королевского Варвикширского полка со счетом 3:2. А с английской стороны лейтенант Королевской полевой артиллерии Альберт Уинн утверждал, что в другом матче против пруссаков и ганноверцев успешно выступили шотландцы из полка ланкширских фузилеров, защитившие честь владычицы морей со счетом 4:1. Эти необыкновенные и вполне дружественные футбольные встречи так запомнились их соучастникам, что много десятилетий спустя опосля войны на месте их проведения, в поле у бельгийского города Комин-Варнетон, некогда находившегося на Ипрской дуге, установили памятный символ в виде футбольного мяча. Пожалуй, это единый в мире мемориал, к которому несут и цветы, и раскрашенные в разные цвета футбольные мячи.
Сэра Йена Калхуна выручило собственное вмешательство короля
Георга V, посчитавшего неэтичным расстреливать рыцаря
и родственника собственного премьер-министра
Когда сведения о солдатском своеволии дошли до начальства, безотлагательно воспоследовала реакция: виновных — под трибунал, стрельбу возобновить. Командир английского II корпуса генерал Горацио Смит-Доррен издал указ, воспрещавший хоть какое общение с противником. Командира роты шотландских гвардейцев сэра Йена Калхуна чуток было не расстреляли за «пособничество врагу» — выручило собственное вмешательство короля Георга V, посчитавшего неэтичным расстреливать рыцаря и родственника собственного премьер-министра.
К слову, с противной стороны одним из активно выражавших недовольство «возмутительным» фактом братания с врагом был и никому не знаменитый ефрейтор из 16-го Баварского резервного пехотного полка Адольф Гитлер.
Почти недельку всякие сведения о самочинном перемирии правительствам и военной цензуре удавалось укрывать от общественности собственных государств. Но все-же правда скоро всплыла: поначалу New York Times из формально нейтральных на тот момент Соединенных Штатов вышла 31 декабря с репортажем о необычном событии, а в начале января теснее и британские Daily Mirror и Daily Sketch перепечатали южноамериканские фото и дали свои комменты.
Нежелание боец выплачивать своими жизнями за прибыли банкиров и промышленников так возмутило и напугало власти предержащие, что в протяжении последующих лет войны всякие пробы примирения боец в дни великих христианских праздничков старались пресекать заблаговременно. С 1915 года в канун Пасхи и Рождества английским артиллеристам повелевали усилить интенсивность обстрелов германских позиций и снарядов не сожалеть. Подразделения перетасовывали по различным участкам фронта, чтоб не допустить установления каких-то товарищеских связей с немцами. Конечно, не постоянно эти хитрости подсобляли: те же артиллеристы, посещало, намеренно лепили снаряд за снарядом мимо цели, а договорившиеся с ними бойцы в это время все-же тайком встречались с немцами на ничейной земле. Но настолько массовых праздничков теснее не было никогда наиболее.
Ад на земле
Случайно либо нет, но все та же Ипрская дуга стала также местом первого внедрения боевых отравляющих веществ. Было ли это местью за перемирие?Кто знает. Но вечерком 22 апреля 1915 года у городка Лангeмарк на Ипре немцы направили на позиции французских войск из 150 газобаллонных батарей 168 тонн газообразного хлора. Около 6 тыщ французских боец погибли, а оставшиеся в живых принуждены были покинуть позиции ( напомним, что 1-ый в мире противогаз будет изобретен Николаем Дмитриевичем Зелинским в России лишь в 1915 году, а пока обходились пропитанными гипосульфитом марлевыми повязками). В образовавшуюся на полосы фронта брешь германцам удалось зайти, но сил развить пришествие у них не было.
Справедливости ради заметим, что первыми использовать химию в войне начали французы, но у них были лишь дымовые и слезоточивые средства. Так что германский побочный продукт производства красителей оказался первым смертельным боевым отравляющим веществом.
Газовая атака
Впрочем, сам по себе хлор был известен ученым издавна, но вот новейшую напасть творили теснее намеренно для нужд военных.
Все под сиим же Ипром ночкой с 12 на 13 июля 1917 года войска Антанты были подвергнуты обстрелу странными снарядами. Они разрывались с негромким хлопком и почти не давали осколков, так что поначалу бойцы не направили на их особенного внимания. Однако скоро стало происходить что-то ужасное. Если от хлора можнож было спастись, надев газовую маску, то новый яд, названный позднее ипритом, проникал через одежду и поражал все тело. Были отравлены 2490 человек, из которых 87 умерли, а значительная часть остались на всю жизнь калеками.
Маслянистая жидкость, которая разбрызгивалась германскими снарядами при разрыве, живо испарялась. От ее капель и паров на шкуре образовывались громадные пузыри, скоро заполнявшиеся сукровицей и гноем. Даже в госпитале эти нарывы лечились плохо, нередко становясь предпосылкой гангрены и общего инфецирования крови, так что приходилось ампутировать конечности. Если же боец был без противогаза и вдыхал пары иприта, то умирал в ужасных мучениях и быстро: теплая ткань легких распадалась моментально. В прохладную погоду иприт испарялся не сходу, так что и много дней спустя опосля обстрела люди отравлялись, занеся в теплую землянку несколько незамеченных капель данной мерзости на обуви либо одежде.
Военный доктор
Тогда за четыре часа обстрела немцы выпустили около 50 тысяч снарядов, вылив на позиции соперника 125 тонн новейшего, сейчас теснее водянистого, отравляющего вещества, названного за отличительный запах «горчичным газом», либо — по месту первого внедрения — ипритом. А до конца войны иприт стал предпосылкой погибели 400 тысяч человек, пролившись на землю в количестве наиболее 12 тысяч тонн!
Прошло теснее практически 100 лет, но разлитый тогда по земле «горчичный газ» ядовит до сих пор. Выяснилось, что он поражает ДНК жителя нашей планеты и становится предпосылкой генетических болезней и уродств, передающихся иногда через много поколений от тех выживших боец. Кроме того, он еще и канцероген: статистика раковых болезней в районе издавна теснее мирного Ипра все еще значительно ужаснее, чем в не зараженных ипритом районах.
Трудности перестройки
С послевоенным возобновлением Ипра связан один из самых занятных инженерных курьезов XX века. Конструкторы из английской армии творили чертежи домов, а бельгийские мастера строители возводили их. Однако бельгийцев никто не предупредил, что англичане в документации употребляют не метры и сантиметры, а дюймы и футы. В итоге начали получаться дома с несоразмерно громадными окнами и дверьми. Один из их сохранился.