Он не готов встречать зрелость в застывшей позе живой легенды. Он выстроил хоккейную федерацию, вырастил в себе депутата и поставил в ворота внука.
Говорят, когда ты стал президентом Федерации хоккея России, Путин отдал тебе наказ выиграть чемпионат мира-2007, который весной обязан был пройти в Москве…
Не отдал наказ, а спросил, когда начнем выигрывать. Ведь на тот момент заключительный разов наша сборная брала золото в дальнем 1993 году. Я ответил, что будем стараться. Не могу же я предоставлять гарантию!Сегодня ни одна сборная в мире — Канада, США, шведы с финнами, чехи со словаками — не быть может уверена в том, что железно станет первой. Хоккей подравнялся, ни у кого теснее нет полного превосходства, как у СССР в 70–80-х. Нас тогда «Красной машиной» называли… В итоге в 2007-м не брали, зато позже брали аж четыре раза.
Когда ты беспокоился больше — тогда, выходя на 1-ый матч Суперсерии-72 против канадцев, либо на данный момент, когда от тебя зависит организация мирового форума и игра сборной России?
В 1972-м истратил больше нервишек. Да, на данный момент тоже беспокоюсь. Многое пережил, есть что утрачивать. Но я столько выиграл за свою карьеру: три золота Олимпиады, 10 золотых медалей чемпионата мира… Я сделал для страны все, что мог. Ни у 1-го хоккеиста нет таковых наград. И мой рекорд, быстрее всего, не будет побит. Потому что теснее нет той команды, с которой это можнож сделать. Да, мне подфартило. Но кто произнес, что в общем успехе не было моего труда?
Сложно перестроиться из хоккеиста в функционера?
Меня поражает, как у нас обожают все осуждать. В 2006-м году я занял пост президента Федерации хоккея России. Хочу сделать как лучше. Мог бы свадебным генералом ходить по мероприятиям, но я устремляюсь что-то поменять к лучшему в нашем хоккее. Ни копейки себе в кармашек не кладу. Так для чего же же меня бранят?Я не волшебник. Тринадцать лет мы не выигрывали. Но вот пришел Третьяк, и все мыслят, что на нас посыплется золото.
У «Машины времени» есть строка в песне: «И Владислав Третьяк в символ печали сменил собственный номер». Как тебе этот хит?
Приятно, я не ждал. Меня внук зовет: «Смотри, про тебя поют». А номер я на самом деле менял, желая о этом малюсенько кто знает. Начинал-то в ЦСКА под 23-м. Но любимый — двадцатка, потому что под сиим номером выступал мой кумир Виктор Коноваленко. И на данный момент те ребята, кто мне подражает, — начиная от внука Максима и заканчивая экс-вратарем олимпийской сборной России Евгением Набоковым, — тоже выступают под 20-м.
Каждое лето в Штатах раскрывается школа Третьяка. Сколько ты воспитал воспитанников?
Несколько 10-ов. Это вратари нашей сборной Набоков и Брызгалов. Еще я подсоблял Тарасову, Еременко, Еремееву, Звягину… Самый знаменитый из иностранцев — Мартин Бродо. Три Кубка Стэнли выиграл. Жозе Теодор ещё…
А кто самый любимый?
Эдди Бельфур. Раньше мы с ним в «Чикаго» работали. Потом он выиграл Кубок Стэнли в «Далласе». Регулярно общаемся. Правда, сейчас я изредка в Америку летаю. Времени катастрофически не хватает.
Тебя признали лучшим хоккеистом XX века. Что подарили?
Наручные часы «Тиссо» в золотом корпусе. Ручная работа. Уникальные!На их гравировка: «Лучшему хоккеисту XX столетия». А вообщем, мне часы нередко даровали. Вот в конце Кубка Канады-81 мы одолели владельцев с разгромным счетом 8:1. Меня признали лучшим игроком турнира. А первым форвардом окрестили канадца Уэйна Гретцки. Выкатывается он под свет прожекторов, и по стадиону объявляют, что Гретцки награжден бриллиантовым кольцом за 10 тыщ баксов. Я гадаю: «А что все-таки тогда мне дадут?» И получаю… часы. Какой-то «Картье». Расстроился сильно. А мне разговаривают: «Влад, ты что, они тоже 10 тыщ «зеленых» стоят!» Да хорошо!В те годы я даже представить не мог, что такие деньжищи можнож носить на руке. В Москве пошел по магазинам, чтоб проверить. В один заглянул, в иной. Спрашиваю: «Где «Картье»?» — «У нас не продают». Только в дьюти-фри разыскал, за ту же стоимость, и угомонился.
А ты бы сам кого именовал лучшим хоккеистом прошедшего века?
Валерий Харламов, Александр Рагулин, Вячеслав Фетисов, Борис Михайлов, Вячеслав Старшинов… Кандидатов настолько не мало, что, кого ни назову, опасаюсь иных обидеть.
Один из главнейших моментов в истории нашего хоккея. Решающий матч Олимпиады-80. Сборная СССР против США. После первого периода тренер Виктор Тихонов посылает Третьяка в запас, и мы сенсационно проигрываем южноамериканским студентам. Тихонов позже признается, что это была чуток ли не основная ошибка в его жизни. Так что все-таки вышло произошло меж вами в раздевалке Лейк-Плесида?
За историю хоккея, кажется, никогда не меняли вратаря при счете 2:2 в таковых ключевых матчах. Разве что он получал травму. В самом конце первого периода мне забили гол — еще надобно поглядеть, был ли он?Шайба влетела в ворота совместно с сиреной. И мы пошагали в раздевалку. Я сижу на лавке, приготовляюсь ко второму периоду. И здесь прибывает Тихонов и заявляет: «Третьяк пропустил легкую шайбу. Поэтому заместо него будет играться Мышкин». Я чуток с разума не сошел. Как?! Но что скажешь?Это как армия. Приказы командира не обговаривают. Я в шоке. Но все одинаково мыслил: мы победим. Ни у кого даже идеи не появилось, что сборная СССР уступит американцам. А когда проиграли… Даже вспоминать не хочу. Самый нездоровой момент карьеры. Пришли с Харламовым в номер на базе. Он разговаривает: «Ухожу из хоккея». — «Я тоже». Было невозможно огорчительно. Но перетерпел. И позже пришли новейшие звучные победы — этот же Кубок Канады-81.
А когда ты был счастливее всего?
В спорте — когда мы одолели в первом матче Суперсерии-72, в гостях у канадцев. Никто не веровал, но мы их разгромили 7:3. В собственной жизни — когда родился отпрыск.
А когда было ужаснее всего?
1963 год. Мне 11 лет. Худенький, одни уши торчали. Я лишь начал играться в хоккей. Совсем юнец, всего месяц в воротах. И мой тренер Ерфилов разговаривает: «Сейчас встречаемся с динамовцами. Ребята на четыре года тебя ветше. У нас нет второго голкипера. Но на лед ты не выйдешь, посидишь для проформы». Мы игрались на открытом поле на стадионе «Динамо». И теснее на 2-ой минутке нашему голкиперу попали шайбой в лоб, и его унесли на носилках. Кровищи — море!Меня погнали в ворота. В жизни такового ужаса не испытывал!Я не ловил шайбу, а уворачивался. Мне забили 12 голов. Думал, с стыдом выгонят из хоккея. Хотел форму сдавать. А Ерфилов подходит ко мне, хлопает по плечу: «Поздравляю с дебютом!»
Канадцы считают тебя чуток ли не роботом и мыслят, что станция метро «Третьяковская» названа в честь Третьяка.
Ну да, а еще Третьяковская галерея… Однажды лечу на самолете, подходит канадская стюардесса — сходу меня выяснила. Говорит: «Владислав, постоянно числилось, что наши вратари — лучшие в мире. Пока не возникли вы. Извините за вопросец: правда, что коммунисты задались целью создать голкипера не ужаснее, чем в Канаде, и, когда вы родились, вам переломали ноги — умышленно, чтоб низовые шайбы в шпагате отбивать». Что ей ответить?На самом деле моя упругость — следствие занятий. Но на полный шпагат я никогда не садился. Внук Максим еще эластичнее меня. В иной разов Уэйн Гретцки прилетел в Москву — этот эпизод был в кинофильме «Чемпионы», который о нас сняли канадцы. Я повел его к себе. Подходим к высотке. Он восклицает: «Владди, это все твое?» Как объяснишь, что в этом доме на улице Правды у меня лишь квартира из 3-х комнат?Потом Гретцки спросил, сколько я плачу за квартиру. И я ответил, что девять баксов за месяц. Он опешил еще более.
Какое у тебя звание?
Полковник. Последний разов надевал все ордена и медали, когда выбирался в Госдуму. За меня же голосовали в Саратове. На периферии к военной форме относятся с великим почтением, чем в Москве. На собственный плакат со стороны поглядел и опешил: «Неужели все мое?»
Что больше всего поразило, когда ты в 1-ый разов попал в Думу?
Я привык к дисциплине и был потрясен, что при выступлении министров в Думе находились люди, которые их не слушали. Просто прогуливались меж рядами, решали свои вопросцы. У меня в голове не укладывалось: как можнож не почитать оратора?Но позже мне произнесли: «Что переживаешь?Так принято во всех странах мира».
Почему ты, в отличие от сверстников, не играешь в матчах ветеранов?
Последний разов я стоял в воротах в 1988 году в Торонто. И чуток не умер… Меня пригласили на ветеранский турнир: дескать, будут играться старички-герои Суперсерии-72. Пообещали 5 тыщ баксов, я зажегся: за такие средства поиграть всего 20 минут?Конечно, пищу!Разминка. И вдруг я вижу, что на лед выскакивают здоровые юные ребята. У меня глаза круглые:«Кто это?» — «Ой, Влад, пренебрегали сказать. Мы проводили турнир из 25 команд. Победитель получил право сыграть против вас. Первый шаг — вам колотят буллиты. Второй — на силу броска. Третий — 20 минут матча. Но не 5 на 5, как традиционно, а три на три». Ничего себе!Пространство разрежено, около меня по два их форварда торчали и швыряли по воротам без остановки. Огромная арена «Мэйпл Лифс Гарден», восемь тыщ болельщиков, телевидение — приехали снимать Третьяка в форме СССР. Я самолюбивый человек, было чрезвычайно досадно. Мы водили 4:0, а позже я поплыл. Пульсация в голове, ушах, ногах… Я начал пропускать — 4:3, 4:4… Пол Хендерсон, партнер по команде, вопит: «Иди в запас!Без тебя сыграем!» Я прикатился на лавку, голова кружится. Матч закончился, и здесь судья заявляет: «Ничья, будем играться овертайм. Третьяк — в ворота!» Я встал и здесь же нарочно пропустил, чтоб этот ужас закончился. На банкет не пошел, в номере отлеживался, так мне было плохо. И я произнес себе, что в«рамку» больше не встаю. Один разов с тех пор выходил на лед — как заступник. Понравилось. Это не в воротах кувыркаться, как ванька-встанька.
Тебе шестьдесят три. Какие главные вещи ты сообразил для себя?
Да, в общем, обыкновенные вещи. Надо быть специалистом собственного дела. Не предавать ни себя, ни приятелей. Профессионализм — это самодисциплина. Я за 21 год не пропустил ни одной тренировки. Не выпивал. Вот и достигнул фуррора.
Фото: Getty Images