...и с немцами дружил! Еврей, который весь СС одурачил

Соломон Перель испытал все трудности переходного возраста и даже больше. Ведь, будучи чистокровным евреем, он обязан был выживать бок о бок с породистыми арийцами.

В малюсенькой белорусской деревушке немцы материализовались деньком 22 июня 1941 года. Их появление было до таковой ступени неожиданным, что несколько 10-ов русских боец, расквартированных в деревне, в суете не смогли оказать противодействия и в считанные минутки были взяты в плен. Мирные обитатели водили себя по-разному: кто-то бегал в близкий лесок в тщетной надежде спрятаться, кто-то обреченно осматривал блещущие шлемы и темные высочайшие ботинки германцев. Уже через час все находившиеся в деревне были построены в очередь. Началась муторная многочасовая процедура селекции. Из начала очереди каждые две минутки расступался рык немца: «Papiere!» После проверки документов несчастного отпихивали к одной из 2-ух групп, значивших или безотлагательный расстрел, или пугающую неизвестность. Один пожилой еврей попытался притвориться литовцем. Немцы здесь же сдернули с него брюки и еще несколько минут забавлялись над его «литовским обрезанием». Молившего о пощаде мужчину отпихнули к группе смертников.

Июньское солнце теснее успело высоко подняться, и его лучи обжигали непокрытые головы ждавших собственной участи жителей нашей планеты. Впрочем, германцам тоже приходилось несладко: сообразно уставу их красивая форма была застегнута до самой заключительней пуговицы и с каждого немца пот лился градом.

— Руки вверху!— раздраженно крикнул потный офицер вермахта низкому пареньку в пионерской форме, чья очередь как разов подошла. После того как пионер положил руки за голову, германец принялся обыкновенными движениями проводить обыск.
— Ich habe keine Waffen.(У меня нет орудия.)

Немец зыркнул на пионера, но обыск не прервал.

— Sie sprechen perfekt Deutsch. Du bist ein Jude?( Ты непревзойденно разговариваешь по-немецки. Ты еврей?)
— Ich bin kein Jude. Ich bin ein Volksdeutscher.(Я не еврей. Я этнический германец.)

Офицер застыл и озадаченно оглядел пионера с ног до головы. Невысокий, темноволосый, с вытянутым личиком и коричневыми очами пионер по-прежнему дружественно глядел на немца, на личике его было самое безвинное выражение. Вдруг стоявший сзаду в очереди юный поляк, слышавший весь диалог, ткнул пионеру в спину пальцем и крикнул по-польски:

— Он еврей!

И здесь же пошатнулся от ловкой пощечины немца. К удивлению очереди, офицер вермахта поймал пионера за плечо не подтолкнул его ни к первой, ни ко 2-ой очереди, а поставил в центре. Процесс селекции длился еще около часа. Наиболее многочисленную группу жителей нашей планеты по 10 человек сажали в грузовик и отвозили в лес, откуда расступались автоматные очереди. Другая группа ожидала решения собственной судьбы под охраной нескольких германцев.

Тем временем пионера посадили с бойцами вермахта на бронемашину и доставили в наиблежайшее размещение германских войск. Там пионер поведал секретарю, что он германец, сирота, его документы остались в разрушенном детдоме в Гродно и что зовут его Йозеф Перьелл. Ничто из этого не было правдой.

Еврей Соломон Перель родился в 1925 году в германском городке Пайне в семье собственника маленький обувной лавки на Брайте­штрассе. Спустя несколько десятилетий Перель в собственной авто­биографии «Соломон из гитлерюгенда», которую мы планируем неутомимо цитировать, напишет, что его детство «не опечалило ни облачко».

30 января 1933 года Адольф Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии. Как это нередко посещает, никто не подразумевал, к каким последствиям приведет назначение. Особенно те, кому следовало опасаться больше других. «Мой отец был уверен, что «сумасшедший» длинно у власти не продержится», — вспоминал Соломон. Вскоре семье Перель пришлось поменять свое мнение — опосля того как витрину их магазина разбили юные арийские активисты. Когда отец Солли — так мальчугана звали родные — установил новое стекло, на нем возникла темная надпись: «Не приобретайте у евреев». Еще через месяц Соломона, сообразно Нюрнбергским расовым законам о охране германской крови и чести, исключили из школы. Несколько разов отца Солли на улице отлавливали коричневорубашечники и принуждали или выкидывать мусор, или отмывать асфальт с мылом.

Выносить унижения и угрозы режима больше не представлялось вероятным, необходимо было покинуть Германию, уехать куда угодно. Да желая бы в польский город Лодзь, где у мамы Солли были родственники. Спешно продав бизнес за сущие рейхспфенниги, семья пересекла польскую границу. Казалось, национал-социалистическая опасность избегала.

А 1 сентября 1939 года миллионы жителей нашей планеты во всем мире крутили регулятор громкости на собственных радиоприемниках, чтоб услышать еще одну истеричную речь Гитлера, ознаменовавшую начало Второй мировой войны. И вот теснее 1-ые отряды вермахта маршировали по улицам Лодзи. Местные немцы кидали к ногам боец цветочки и вопили: «Heil Hitler!»

Семья Перель опять села за круглый стол в тусклом свете матерчатого абажура. Решено было, что 14-летний Соломон и его старший брат, 29-летний Исаак, предпримут попытку перейти польско-советскую границу, проходившую по реке Буг. Мама Перель напекла сыновьям в дорогу длинно не черствеющего хлеба из пытки с корицей. Крепко обняв обоих, она брала Соломона за плечи, поглядела ему в глаза и твердо произнесла: «Ты обязан жить!»

Уже сворачивая с пустынной предрассветной улицы, Исаак и Солли обернулись, чтоб помахать пожилым родителям, стоявшим у окна. Больше Соломон их не увидит.

Нордический тип. Светло-русые волосы, сероватые глаза, тесный нос.

Фальский тип. Рыжие волосы, зеленоватые глаза, длиннющий нос.

Динарский тип. Русые волосы, темные глаза, широкий нос.

Восточно-балтийский тип. Темно-русые волосы, голубые глаза, короткий нос.

Альпийский тип. Каштановые волосы,
коричневые глаза, маленький нос.

Средиземноморский тип. Темно-каштановые волосы, коричневые глаза, длиннющий нос.

После изматывающего многодневного странствия к реке Буг и удачной переправы на советскую местность Солли был определен в ребяческий дом № 1 в городке Гродно. Начались пионерские будни.

Русский давался Солли на удивление легко — вероятно, потому, что симпатии учителей были на стороне этого воспитанного, разумного, чистенького мальчугана. Даже когда Перель сказал, что его отец «предприниматель», другими словами грязный буржуй, его простили. Одно не давало покоя ребенку: «Я был в сохранности, ел горячую овсяную кашу и читал Краткий курс истории ВКПБ, но я понятия не имел, что с моими родными». Редкие открытки из дома успокаивали, но кратковременно. Невроз проявился в том, что Солли стал писаться в постели. По утрам под хохот иных пионеров он развешивал простыни на веревке перед домом польского аристократа, отданного под ребяческий дом. В остальном же приют стал для Соломона вторым домом. Он живо приспособлялся в новейшей идеологической обстановке и выразительно распевал «Калинку» и популярную «Катюшу». Так прошли два года.

21 июня 1941 года в детдоме царила приятная суета, сплетенная с последними приготовлениями к отъезду в летний лагерь. Солли и его товарищи легли дремать позднее обыденного и живо забылись сильным сном. «Грохот первых сброшенных германцами бомб выгнал нас из кроватей около 5 утра. Один из учителей приказывал всем одеваться и собираться.

И опять Солли оказался на дороге — поначалу в компании иных сирот, позже один, когда опосля очередной атаки германцев и последовавшей паники детки разбежались в различные стороны. Соломон брел по дороге, глотая пыль и текшие по щекам слезы. Ему опять было некуда идти, и он смиренно шел в никуда, а вокруг «лежали убитые и раненые, воздух пропитался дымом, над головами постоянно гудели нацистские самолеты».

Со мной вышло нечто умопомрачительное: словно за мной следил ангел свободы. Парализующий кошмар исчез. Совершенно ежедневно я произнес обыскивавшему меня германцу «У меня нет оружия» и обширно улыбнулся» — так обрисовал свое волшебное спасение в белорусской деревушке Соломон. Тому удивительному факту, что слова ребенка о германском происхождении были сходу приняты нацистами на веру, быть может логическое изъяснение.

Дело в том, что в повинности вермахта кроме захвата вражеских территорий входил поиск этнических германцев с целью пересылки их в Германию. И добрый мальчик в пионерской форме, заявивший на чистом германском, что он сирота, примерно вписывался в исторический контекст оторванных от отчизны германцев. Этакий разговаривающий трофей.

Солли доставили в размещение 12-й бронетанковой дивизии. Сержант, «отобравший» Переля, подвел его к секретарю, сидевшему в голубом «фольксвагене» за пишущей машиной(подобие передвижного кабинета), и произнес: «Смотри, какое сокровище я отыскал в данной помойке». Секретарь ободряюще улыбнулся Соломону и попросил именовать имя и фамилию. Ошалевший от происходящего Соломон автоматом произнес «Перель». К счастью, то, что он произнес еврейскую фамилию, заглушил грохот взорвавшейся недалеко бомбы. Секретарь недоуменно глядел на Соломона. Опомнившись, тот именовал германский вариант — «Перьелл». Стоявший рядом офицер со познанием дела подтвердил, что это распространенная фамилия посреди этнических германцев в Литве. Имя Йозеф было первым пришедшим Соломону в голову. Ему выдали форму вермахта и накормили бутербродами. Так началось служение еврейского ребенка рейху.

Любое беспечное слово могло выдать тайну Соломона. «Невероятно тяжело было усмехаться и делать вид, что ты счастлив, когда тебя на доли разрывали кошмар и тоска, — вспоминает Соломон. — Мне приходилось упорядочивать идеи и эмоции, беречь равнодушие и осваиваться в игре, верховодил которой я не знал». Опасность быть раскрытым поджидала Солли и в бытовых вопросцах: к примеру, из-за обрезания он не мог ходить в туалет или умываться со всеми. Приходилось забегать в кухню, где грели воду, заключительным и с олимпийской скоростью намыливаться. Но все это время Соломон помнил заключительнее наставление мамы: «Ты обязан жить!» И он жил.

Согласно автобиографии Переля, он никогда не держал в руках орудия не убивал. Ему сходу же отыскали более разумную работу переводчика. Юпп(обыденное сокращение имени Йозеф)превосходно знал российский и без усилий переводил известия для пленных. «Поскольку мои симпатии были полностью с пленными, время от времени мне удавалось скрыто передать им немножко еды».

Во время нахождения дивизии под Смоленском Юпп был вызван в центральный лагерь командования для роли в допросе лишь что плененного офицера высшего ранга.

Едва переступив порог комнаты, где теснее были несколько германских офицеров и пленные красноармейцы, Соломон ощутил, что находится при означаемом событии. Обычно высокомерные и беспощадные с русскими немцы на этот разов были взволнованны и водили себя подчеркнуто уважительно. Лишь когда допрос начался, Солли сообразил, что перед ним отпрыск Сталина. Офицер артиллерии Яков Джугашвили отказался отвечать на все вопросцы о расположении собственного соединения, и скоро его увели. Соломон успел улыбнуться ему на прощание и пожелать «доброго пути».

Вермахтская идиллия чуток не оборвалась в один миг, когда полковой доктор Хайнс Кляйзенберг пробрался на кухню, где умывался Солли, и пробовал склонить его к, так сказать, узким отношениям. Увидев обрезание Солли, доктор великолепно застыл с раскрытым ртом посреди кухни, а Перель сообразил, что настали его заключительные минутки. К голове прилила кровь, мозг безуспешно отыскивал выход из ситуации. Перель осмысливал, что ежели скрыта раскроется, то немцы порвут его на доли, ни о каком милующем расстреле речи не будет. Неожиданно доктор покачал головой: «Бедный мальчик...» — и пообещал не выдавать тайну Солли. Спустя несколько недель доктора Кляйзенберга уничтожили в бою.

Военная карьера Юппа прервалась весной 1942 года, когда пришло известие о том, что Перьелла ожидают в примерной школе гитлер­югенда в Брауншвейге, в самом центре нацистской Германии.

Библиотека, спортивные залы, олимпийский бассейн, роскошное основное здание в новеньком германском стиле, одобренное самим фюрером, — эта школа гитлерюгенда была мечтой хоть какого Фрица. А сущьностью стала для Соломона. Естественно, больше всего Солли радовала не впечатляющая архитектура и современные тренажеры, а то, что душевые кабины закрывались дверью из непрозрачного стекла и дозволяли ему укрывать несвойственный для молодого гитлеровца изъян. Кроме того, у Соломона было припасено бельгийское мыло, которое давало хорошую пену, способную прикрыть что угодно. Правда, оно достаточно живо кончилось, и пришлось удовлетворяться твердым кусочком мыла с гадким запахом — RIF*.

К этому моменту Перель, по собственному признанию, теснее заполучил симптомы раздвоения личности: «Моя жизнь стала часами с маятником, который качался в две противоположные стороны. На одной стороне была моя временная, липовая жизнь, к которой меня принудили происшествия. На иной стороне — моя настоящая жизнь, глубоко спрятанная от окружающих. Должен признаться, подавляющую часть медли маятник находился на стороне Юппа. Порой мне необходимо было сосредоточиться, чтоб понять, кто я сейчас».

Самыми трудными для Солли были уроки по расовой чистоте. На каждом занятии ему казалось, что он на волосок от того, чтоб быть раскрытым. Поэтому, когда доктор внезапно попросил Перьелла подойти, парень ощутил, как его лоб покрылся испариной. На древесных ногах он вышел к дощечке. Без излишних слов доктор брал краниометр и стал проводить замеры черепа юноши. Едва дыша, Солли стоял перед своими арийскими друзьями в ожидании вердикта. И вдруг словно издалека услышал глас доктора: «Итак, ребята, перед вами обычный пример восточно-балтийского типа европеоидной расы, имеющего полное право именовать себя арийским». Как в тумане Солли прошел к собственному месту и дослушал урок до конца. Собственное везение казалось ему мистическим.

Несмотря на признание профессионала по расовой чистоте, Солли помнил, кто он на самом деле. На рождественские каникулы 1944 года Соломон поехал в Лодзь.

Перель полагался добыть хоть какую-то информацию о родителях, но увидел лишь разрушенные дома гетто за наспех сколоченным изгородью с надписью: «Евреи. Вход запрещен». Узнав, что через гетто на иную сторону городка прогуливается трамвай, Соломон сел в него. Сквозь стекла, запотевшие от горячего дыхания сытых германских пассажиров, мирно читавших газеты, Солли видел редкие сгорб­ленные фигуры евреев и замерзшие тела, сваленные в кузов грузовика. Все 10 дней каникул Солли ездил на трамвае через гетто в надежде узреть родных. Тщетно. Он опять возвратился в гитлер­югенд, к «нормальной» жизни.

В тот же период Юпп сблизился с веселой блондинкой Лени Лётч из Союза германских дам. Роман юных жителей нашей планеты по природным причинам не мог продвинуться далековато. Пока счастливые товарищи Юппа подхватывали от собственных подруг венерические болезни, Соломон отыскивал метод избавиться от обрезания. Наконец он осмелился на «операцию».

В компании толстой шерстяной нитки Соломон заперся в туалете. Натянув крайнюю плоть до максимума и закрепив ее шерстяной ниткой, Перель принялся ожидать, когда она растянется. Уже через несколько дней началось сильнейшее воспаление, чуток дозволявшее ходить. Обратиться в мед кабинет было невероятно, оставалось лишь полагаться на слышанные в вермахте рассказы боец о волшебных самовосстанавливающихся свойствах гениталий. И вправду, медлительно, но правильно воспаление проходило.

Одним погожим весенним деньком Перьела вызвали в администрацию Брауншвейга. Отпросившись с уроков, он отправился по указанному адресу. Неприятное предчувствие опять обхватило Солли. Подходя к чопорному зданию администрации, он лихорадочно вымышлял вероятные вопросцы чиновников и свои ответы. Реальность оказалось последующей: «Где ваш документ о расовой чистоте?» — грозно спросил сидевший за столом усатый чиновник. «В детдоме в Гродно», — без запинки ответил Перьел. «Так напишите, чтоб прислали сюда. Вы же не мыслите, что вы необыкновенный!» Чиновник криво усмехнулся в ус и возвратился к своим документам. Солли обыкновенно выкинул вперед правую руку с воплем «Heil Hitler!» и вышел из кабинета. Конечно, он знал, что никогда не добудет документ о расовой чистоте, но желая бы у него есть время, чтоб что-то придумать.

Через несколько дней в небе возникли самолеты союзников — маятник опять качнулся в сторону Соломона.

Следующие опосля победы месяцы Перель скитался по концлагерям, пытаясь отыскать родственников и знакомых. Оказалось, что отец Соломона погиб в гетто от истощения, мама пала жертвой ядовитого брюха газвагена, сестру Берту застрелил лагерный наблюдатель. А вот братья Соломона — Исаак и Давид — выжили.

В 1948 году Соломон Перель был в числе первых евреев, ступивших на землю обетованную. В 1988-м он записал свою историю, а в 1990-м вышел снятый по его книжке кинофильм «Европа, Европа», который получил «Оскара» за лучший сценарий.

Многие осуждают метод выживания, выбранный Соломоном. А вот нас греет мысль, что одному сообразительному ребенку удалось обвести вокруг пальца целую систему по уничтожению ему сходственных.