У каждого из нас есть свои «скелеты в шкафу», томные воспоминания, от которых не можем избавиться, или нынешние волнения, которые, кажется, принуждают нас быть в неизменной готовности: вдруг случится что-то нехорошее. Как можнож возвращать себе удовлетворенность невзирая на тяжелое прошедшее и несовершенное истиннее?Рассказывает психолог Екатерина Мурашова.
В собственных новеллках я много пишу о детях, о ощущениях, о понимании и недопонимании в семье, о том, как тяжело посещает докопаться, что, фактически, в семье происходит.
Но малюсенько — о способах и приемах. Касательно способов это просто объяснимо: в главном я работаю в режиме психологической консультации и всякие классические методики использую изредка. Хотя когда-то им и обучалась.
Но вот приемы приходится изобретать нередко и время от времени прямо по ходу дела. К классической психологии и психотерапии это дела не имеет, но срабатывает время от времени дивно точно. Сегодня я расскажу две настоящие и на 1-ый взор абсолютно различные истории жизни 2-ух дам. И сходу скажу: это истории со счастливым концом — обеим дамам посодействовал один и этот же чрезвычайно обычный прием(не имеющий дела к психологической классике). Попробуйте додуматься, что конкретно решило их трудности.
История 1-ая: расстаться с покойниками
— Мне было 13 лет, когда в страшной автокатастрофе, в которую мы попали всей семьей, погибли моя мама, отец и младший брат. Удивительно, но я сама тогда не совершенно лишь выжила, но и фактически не пострадала, избавлявшись несколькими царапинами и трещиной в запястье. Потом я жила у бабушки с дедушкой с материнской стороны. Они были добросердечны ко мне, фактически никогда ни за что не бранили, за глаза бабушка именовала меня «наша сиротка». В школе меня тоже все сожалели, 1-ые два года опосля несчастья очевидно завышали оценки.
При таковой позиции взрослых я могла бы распуститься, спекулировать своим несчастьем, связаться с дурной компанией и т.д., но заместо этого я прилежно обучалась, удачно поступила в институт, позже в аспирантуру, без помощи других отыскала превосходную работу...
Но вот приятелей опосля погибели родных у меня, по сути, никогда не было. В школе я не осмысливала почему — ведь я не была ни злобной, ни неразумной, превосходно обучалась, никогда никого не предавала... На выпускном вечере я спросила о этом у опьяневшей одноклассницы, которая была моей подругой в исходной школе. Она ответила: «Да ты сама обычная, но с тобой длинно невероятно, ты как словно свою погибшую семью таскаешь с собой в сумке, а кому это надобно?».
В институте я навещала психолога. Он тоже сходу произнес, что я не прожила ту давнюю травму, мне надобно ее прожить и идти далее. Я стала проживать под его управлением, много вопила, похудела на 12 кг, мама и брат снились мне каждую ночь, беседовали со мной. Днем не могла заниматься, все мыслила о их, о том, вроде бы сложилась наша, моя жизнь, ежели бы они не погибли. Потом психолог произнес, что необходимо теснее заканчивать мыслить, но я не могла — они для меня вновь стали как живые, я по ночам звала маму. Потом разрезала себе вены, но не до конца, ужаснулась. Тогда дедушка воспретил мне к этому психологу ходить, и я понемногу угомонилась.
И все одинаково у меня было чувство, что я живу вроде бы не своей жизнью или не в полную силу. Ну, так, в общем, и было: я работала в превосходной фирме, делала карьеру, но у меня не было приятелей и подруг. Личная жизнь тоже не складывалась — я была достаточно привлекательна снаружи, юные люди начинали со мной встречаться, но скоро дела почему-либо сходили на нет. Сказать, что я сильно пробовала их удержать, тоже нельзя...
Я стала сама ходить к психоаналитику и фактически все сообразила. Какие трудные дела у меня были с папой и как это на меня влияло. И что, ежели бы я тогда реально разбилась, была в клинике, на грани жизни и погибели, мне на данный момент было бы легче. И то, что предки непрерывно обожали брата больше, чем меня. Но он вправду был яснее и занимательнее — непрерывно хохотал, имел много приятелей, профессионально живописал, придумывал песни. Если бы в той катастрофе погибла я, а он выжил, было бы, наверняка, лучше. Он, в отличие от меня, смог бы создать семью, родить деток, продолжить наш род, родителям(где бы их души на данный момент ни находились)это было бы приятно...
Я сама осмысливала, что такие идеи — это тупик, но что еще делать, не знала. Одна сотрудник, много ветше и много разумнее меня, единожды вызвала меня на разговор и по его результатам произнесла: «Ты живешь не с людьми, а с мертвецами. Прекрати безотлагательно!».
Но как прекратить?Это ведь единственная жизнь, которая у меня есть. Я закончила ходить к психоаналитику, пробовала все пренебрегать, ездила в командировки, занималась спортом, вступала в дела с мужчинами, но снутри меня от этого малюсенько что поменялось. Наверное, я еще могла бы родить малыша, но это кажется мне развратным, потому что я никому не желаю таковой мамы — дамы, много лет живущей с мертвецами, с которыми она никакими усилиями не может расстаться...
История 2-ая: не зацикливаться на проблемах
— Понимаю, что так нельзя, что сама все разваливаю и сама же от этого страдаю, но сделать ничего не могу. Помогите, пожалуйста!Я ведь непревзойденно всё вижу: у всех свои трудности, нельзя на их зацикливаться, от этого хоть какой рехнется. Да я теснее и рехнулась фактически!Никогда в церковь не прогуливалась, а здесь вульгарна, разнюнилась, чуток священнику рясу слезами не замочила. Он произнес: «Да, это за грехи нам, но Бог милостив, надобно молиться, поститься, причащаться — станет легче. Всех прощать, не ругаться, не роптать, смириться»...
Я воодушевилась, даже материться и вправду закончила, но супруг произнес, что, ежели я надену платок и стану святошей, вот здесь он точно уйдет... А куда я без него?Мне и так снится, что он по улице уходит — ночь, фонарь пламенеет, а я ему вслед из окна смотрю. А время от времени он почему-либо на лошадки уезжает, и копыта так по мостовой цокают: цок, цок, цок... Вот вы разумеете, к чему лошадки снятся?
Какие у меня трудности?Так мы ж с Ванькой к вам прибывали с полгода назад, не помните?Слабоумный он у меня, Ванька-то, в спецшколе обучается, в четвертом классе, тогда ни с того ни с этого вдруг драться начал, вот я к вам и пришла. Сейчас полегче стало, да, отец, как вы и приказывали, стал его с собой на рыбалку брать, мы с ним гулять, в торгашеские центры ходим. Ну, люди на Ваньку пялятся, окончательно, по нему слабоумие-то его приметно.
Да я уж привыкла. Мне основное, чтоб супруг не ушел — вы ж сами разумеете, из семей, где ребенок нездоровой и точно не поправится, мужчины почаще всего уходят, я в Интернете читала, да и сама знаю. Я-то беспокоюсь, его спрашиваю, а он разговаривает: «Ты еще спроси, спроси разов 100 — здесь я вас и брошу». Но я и сама вижу: подумывает, надоело ему, да я и сама себе надоела. А что делать?
Мама у меня с онкологией, когда получше, когда похуже. Операцию сделали, доктор произнес: «Сердце у нее здоровое, настраивайтесь, организм будет длинно бороться». Ну, я переживаю, окончательно. Мама же своенравная стала от хвори. Так вот я, когда нехорошее подумаю, позже обвиняю себя: как ты могла, гадость этакая, мамы погибели желать?!
И сестра у меня, погодка, итак вот у нее сейчас муж-алкаш — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и кинуть ничтожно. Всё она его врачует да выручает, а он то ей руки целует, то в морду даст. Это жизнь?Я за сестру, посещает, плачу, а посещает, и мыслю: «Что ж она все с ним копается и с мамой мне совершенно не подсобляет, у меня ж Ванька еще». А позже вновь себя обвиняю: у меня-то хоть и несчастья, но все мирно и понятно, а у нее каждый день как на бой. И так ничтожно сестру становится, просто вот — поверите ли — кусочек в гортань не лезет. Спать не могу, есть не могу, всё переживаю: то за мама, то за Ваньку, то за нас с супругом, то за сестру...
Сестра моя разговаривает совершенно не то, что поп: «Да плюнь ты, разговаривает, жизнь одна, у всех свои заморочки, живи, как словно все нормально, развлекайся». Я пробовала, но тоже не могу — что ж я за человек таковой, как я здесь веселюсь, когда... Неправильно это, я разумею, но как посмотрю на мама, она там спокойненько носок Ваньке вяжет, а я сходу мыслю: «Вот, она умрет скоро». Или на Ваньку взгляну, подумаю, какая его дальше-то жизнь ожидает, — и вновь слезы... И про супруга тоже. Он превосходный мужчина, за что все-таки ему моя семейка?Ушел бы, жил нормально, но ведь и я без него одна с 2-мя детками и нездоровой мамой пропаду... А здесь мне и старшая дочь произнесла: «Мама, с тобой невероятно стало, на тебя посмотришь, поговоришь, и сходу настроение портится». Скажите вот, что все-таки мне сейчас с собой сделать?Разве удавиться?Да лишь кому с этого толк будет?
Решение
Как можнож посодействовать сиим дамам?( Напоминаю: один прием для обоих случаев). Вот как все было с ими далее.
Мой ход идеи был предположительно таков: первой, за давностью трудности, бесспорно, нужна или персональная глубинная психотерапия или какая-то групповая деятельность(к примеру, для жителей нашей планеты с таковыми же неуввязками или, напротив, благотворительность по поддержки таковым же или кому еще ужаснее). Но всё это вновь посылает ее к боли(ее своей или чужой), от которой она никак не может отвязаться и начать жить.
Вторая живет в плотном кругу собственных заморочек и тоже «отвлечься» от их с поддержкою хобби, благотворительности, смены стиля и т.д. никак не сумеет.
Первая — одиночка, интеллектуальна и алгоритмична, ей нравятся точные, понятные способы. В «разговорной» терапии она издавна разочаровалась.
Вторая — семейственна, эмоциональна и совершенно не интеллектуалка, ей поближе нечто типа катарсиса или вообщем чуда. Ей, в сущности, приглянулись советы священника, она готова пойти к экстрасенсу для снятия порчи. Уход в всякую общину(включая долговременную групповую психотерапию), бесспорно, облегчит ее собственное состояние, но здесь же сформирует психологию сектантки, тогда и же уйдет супруг(а это ее основной ужас).
При этом обе — мощные дамы, способные удачно нести чрезвычайно великую тяжесть и сходу довольствоваться и достигать. Но для этого необходимо высвободить место, занятое на данный момент виной, воспоминаниями, анализом, дурными прогнозами и т.д. Изгнать их страхи, боль и прочее прямо на данный момент не представляется вероятным. Значит, необходимо их подвинуть.
Первой я произнесла предположительно последующее:
— Тот день был досрочной инициацией. За один день вы повзрослели, и далее жил теснее взрослый человек, потому на вас не подействовали разрушающе все поблажки, предоставляемые миром «несчастной сиротке». Как ни крути, но это страшное событие — самое ясное и эффективное, что было у вас в жизни. Ничего круче позже не было. Это страшно, но этого нельзя пренебрегать.
Так посещает. Часто. Например, тыщи, ежели не миллионы, жителей нашей планеты десятилетиями психологически не ворачиваются с войны, на которую они попали в 18–20 лет и где прошли ту самую инициацию. Если вы мыслите, что это лишь про парней, ознакомьтесь с биографией поэтессы Юлии Друниной.
Итак, вы не возвратились до конца. Давайте примем это. Но теснее издавна следует иная, мирная жизнь. Ею тоже необходимо жить. И мы просто поделим сферы воздействия. Я предлагаю: два часа в день вы посвятите воспоминаниям, раскаяниям и сожалениям, выстраиванию другой истории и т.д. Боль по погибшим на фронте друзьям; как сложилась бы жизнь, ежели бы не было войны; не случившаяся из-за войны любовь и всякое такое.
Вы разумеете?Два часа. Можете ставить будильник. Сели, налили бокал вина, зажгли свечки, включили военный марш — и время вульгарно. Все остальное время дня вы гоните всё это метлой в сторону намеченного вами на сей день срока и живете обыкновенной нынешней жизнью. Это правдиво и ни для кого не огорчительно.
Она пришла через недельку и произнесла: это тяжело.
— А вы что мыслили: дилемме два 10-ка лет, и будет просто?! — дословно рявкнула я. — Продолжайте!
Через месяц она светилась:
— Вы разумеете, я не веровала, делала, потому что просто прилежная от природы, но оно подсобляет!Я сейчас их как словно посещаю в урочные часы, как старую тетушку. Здороваюсь, рассказываю, как прошел день, что-то спрашиваю, делюсь трудностями. Если они всплывают в иное время, я им разговариваю: не на данный момент, не на данный момент, ребята, подождите, вот сяду в машинку...
Я от дома до работы предположительно час пищу. А ежели еще пробки, так и больше... Очень комфортно. А остальное время — живу, вы представляете, вправду живу!Моя сотрудник увидела, произнесла: не знаю, куда ты их дела, но там им и самое место.
Только вот мы собираемся в Таиланд(я увидела «мы», но не стала уточнять)— я заблаговременно беспокоюсь: как там?
— Везите с собой в чемоданчике. Изловчитесь и найдите для их время.
— Два часа — это много. Можно меньше?Мне кажется, мне сейчас хватит, я выучилась.
— Можно меньше, но каждый день.
— Хорошо, спасибо.
Про вторую даму понятно?Все то же самое. Те же два часа всех сожалеть, обо всех переживать, представлять себе страхи страшные, молиться Богу, перечислять грехи, раскаиваться и все такое. Остальное время — мама еще жива, Ванька, в общем, приятный, незлой мальчик, с супругом поболтать, в кино сходить, с дочкой похохотать, всей семьей — на дачу или на пикник, сестру с отпрыском — с собой. Алкоголика, когда в ремиссии, — тоже. Если лезут в неурочное время — «ужас-ужасы, подождите до собственного срока, придет час, я вас всех приласкаю...» Никакой вины, все при деле.
Она вообще-то о чем-то таком и грезила, еще со времен священника. Всем произнесла: мне психотерапевт два часа прописал, чтоб у вас была превосходная супруга, дочь и мамочка, так что не лезьте. Они согласились, и сходу легче стало.
Потом она мне разговаривает: «Два часа подряд что-то много, приходится принуждать себя мыслить. Можно я еще в это время чего-нибудь иное поделаю?». Я разговариваю: «Нельзя!Знаю я вас, дел у вас много — так вы равномерно всё на тормозах спустите, а позже чувство вины — разов!— и возвратится. Нельзя. Два часа. Можно на куски разбить, разрешаю».
Она меня не послушалась — окончательно, российский человек непрерывно всё напротив сделает. Но у нее это было не как у первой — навсегда. Осталось позже, конкретно как прием: «Ага, чувство вины?И вообщем — чего же это я так распрыгалась, разрадовалась?Забыла, что ли?Здравствуйте, ужас-ужасы, я ваша — на полчаса!».
Вот так вышло. Вдруг кому понадобится?
Из книжки "Все мы родом из детства"
Купить эту книгу
В «Лабиринте»
На «Озоне»